Огромное число женщин, обращающихся за помощью, считают, что домашнее насилие – это когда сломана рука, выбит зуб, когда синяки по всему тему. А толчки, шлепки, подзатыльники и даже таскание за волосы – к нему не относятся, это обычный фон обычной семейной жизни. Адвокат Галина Ибрянова рассказала Даптару, как незначительные с виду проявления насилия со временем превращаются в реальную угрозу жизни.
На Кавказе девушек в невесты выбирали не только из-за ее, например, сословия или работоспособности. Достоинства девушки не в последнюю очередь определяло ее приближение к идеалу красоты.
О том, каково вдруг понять, что ты человек второго сорта и о нежелании мириться с этим рассказывает Хадижа. Ей 50 лет, она родилась и живет в Махачкале и очень хорошо знает дагестанские реалии, где девочка всегда неправа, а мужчина не должен мыть посуду и выносить мусор.
В Кабардино-Балкарии завели уголовное дело против матери, у которой во время пожара в квартире погибли двое сыновей. Следователи подозревают ее в причинении смерти по неосторожности, а интернет-пользователи упрекают в том, что дети погибли именно из-за нее. Даптар разобрался, почему чаще всего в таких трагедиях обвиняют матерей, а отцы остаются в стороне.
Колумнистка Даптара Агунда Бекоева рассуждает о памяти – семейной и национальной, о традиционной осетинской героике и о том, почему в нее так плохо вписываются женщины.
Женские митинги против мобилизации в северокавказских республиках и общественная реакция на них стали поводом вернуться к теме о месте, которое на Северном Кавказе отводится женщинам. Даптар побеседовал с руководительницей Центра исследования глобальных вопросов современности и региональных проблем «Кавказ. Мир. Развитие» Саидой Сиражудиновой о том, когда женщина может «не молчать», какой должна быть идеальная активистка и почему ни наличие детей, ни религиозность не защищает ее от хейта.
Психиатр и сексолог Амина Назаралиева родом из Дагестана много работает с женщинами, которые рассказывают о сексуализированном насилии в детстве, о котором они никогда не говорили с родными. Специально для Даптар экспертка рассказала о причинах возникновения насилия, о “культуре стыда” и о том, возможно ли половое просвещение в консервативном обществе.
«Подруги говорят: “Ты молодец, как типичная женщина после стресса перекрасила волосы и постриглась под каре. А еще лучше сделай пластику носа и хиджаб надень – так тебя точно никто не узнает”», – рассказывает Юлдуз Курашова из Дагестана. У нее есть причины желать, чтобы ее не узнавали: после того, как Юлдуз незаконно задержали и жестоко избили полицейские, она добилась для них наказания в виде реальных сроков, а теперь опасается, что они отомстят, когда выйдут из колонии.
Двое ингушских заключенных – Зарифа Саутиева и Исмаил Нальгиев – поженились, находясь в СИЗО Пятигорска. Они приговорены к длительным срокам за участие в митингах против изменения границ Ингушетии и Чечни. Этот брак назвали необычным, поскольку он не вписывается в рамки традиционного общества, а также разрушает представление о жертвах репрессий.
В Ингушетии вышла на связь с родителями 16-летняя Асма, которая сбежала из дома, не желая выходить замуж. Она выдвинула семье несколько условий, при соблюдении которых согласилась вернуться. Одно из них – разрешение носить хиджаб. Это не единичный случай, когда девушки идут против воли семьи, если требования родителей противоречат их «европейским» ценностям или, наоборот, желанию соблюдать религию. Даптар узнал у экспертов, в чем истоки этой тенденции.
DAPTAR 