Психологи Асият Магомедова и Анна Край объяснят, что такое тотальный финансовый контроль и в чем его опасность. Потому что это не просто «не купил жене шубу – уже абьюзер», как любят говорить противники принятия закона о профилактике домашнего насилия. Агрессорами движет желание поставить партнера в уязвимое положение, чтобы его было проще контролировать.
В последние пару лет все чаще появляются новости о побегах уроженок северокавказских республик: от насилия в семьях бегут и совсем молодые девушки, и замужние женщины. Они рассказывают, что их избивают, отправляют на сеансы “изгнания джинов”, принуждают к замужеству или не позволяют уйти от мужа, а иногда залечивают психотропными препаратами. И все это делается под предлогом большой любви. Даптар разбирался, как отличить насилие от заботы и почему тех, кто бежит, становится больше.
Среди номинантов на премию «Герой Кавказа» оказался ингушский телеграм-канал «Что хочу сказать, Мадо…». В 2019 году Даптар уже писал о них. Теперь мы поговорили анонимно с одной из активисток «Мадо» о причинах такой конспирации, почему кавказские традиции держатся на молчании женщин и зачем воевать с маршруточниками.
Лейла Гиреева из ингушского села Кантышево в ноябре сбежала из дома, где, по ее словам, ее били и «изгоняли джиннов» из-за того, что она атеистка. Сейчас она в Санкт-Петербурге, но не чувствует себя в безопасности.
На протяжении последнего десятилетия почти каждый год предметом обсуждения становятся новости о попытке побега кавказских девушек и молодых женщин из этой самой семьи. А члены семьи оказываются теми, кто создает угрозу для физической, психологической, сексуальной безопасности и даже для жизни беглянок. Исследовательница Саида Сиражудинова – о насилии, в котором мы живем.
В Кабардино-Балкарии завели уголовное дело против матери, у которой во время пожара в квартире погибли двое сыновей. Следователи подозревают ее в причинении смерти по неосторожности, а интернет-пользователи упрекают в том, что дети погибли именно из-за нее. Даптар разобрался, почему чаще всего в таких трагедиях обвиняют матерей, а отцы остаются в стороне.
Психиатр и сексолог Амина Назаралиева родом из Дагестана много работает с женщинами, которые рассказывают о сексуализированном насилии в детстве, о котором они никогда не говорили с родными. Специально для Даптар экспертка рассказала о причинах возникновения насилия, о “культуре стыда” и о том, возможно ли половое просвещение в консервативном обществе.
«Подруги говорят: “Ты молодец, как типичная женщина после стресса перекрасила волосы и постриглась под каре. А еще лучше сделай пластику носа и хиджаб надень – так тебя точно никто не узнает”», – рассказывает Юлдуз Курашова из Дагестана. У нее есть причины желать, чтобы ее не узнавали: после того, как Юлдуз незаконно задержали и жестоко избили полицейские, она добилась для них наказания в виде реальных сроков, а теперь опасается, что они отомстят, когда выйдут из колонии.
Двое ингушских заключенных – Зарифа Саутиева и Исмаил Нальгиев – поженились, находясь в СИЗО Пятигорска. Они приговорены к длительным срокам за участие в митингах против изменения границ Ингушетии и Чечни. Этот брак назвали необычным, поскольку он не вписывается в рамки традиционного общества, а также разрушает представление о жертвах репрессий.
В Ингушетии вышла на связь с родителями 16-летняя Асма, которая сбежала из дома, не желая выходить замуж. Она выдвинула семье несколько условий, при соблюдении которых согласилась вернуться. Одно из них – разрешение носить хиджаб. Это не единичный случай, когда девушки идут против воли семьи, если требования родителей противоречат их «европейским» ценностям или, наоборот, желанию соблюдать религию. Даптар узнал у экспертов, в чем истоки этой тенденции.
DAPTAR 