«Мысль родить от него ребенка приводила меня в ужас». Как выглядит репродуктивное насилие

Тема репродуктивного насилия все чаще становится предметом для обсуждений. Но не все до конца понимают, что это за вид насилия и как его распознать. Даптар разбирался в вопросе вместе с психологом, адвокатом и правозащитницами.

Лишний рот

Репродуктивное насилие – это еще одна попытка контролировать тело женщины, в частности, как часто и какого пола детей должна рожать женщина. Сюда относится принуждение сохранить беременность или, наоборот, прервать ее. Как говорит адвокат, руководительница «Центра защиты пострадавших от домашнего насилия» Мари Давтян, как правило, авторы репродуктивного насилия это муж и родственники женщины с обеих сторон.

«На Северном Кавказе, например, до сих пор широко распространена практика селективных абортов, когда муж и члены семьи ждут наследника, а если женщина вынашивает девочку, то принуждают ее от такого ребенка избавиться», – поясняет Давтян.

Но даже если пол ребенка еще неизвестен, женщину могут отправить на аборт, например, по экономическим соображениям. Перинатальный психолог из Махачкалы Римма Раджабова рассказала случай, когда мать привела к ней на консультацию 19-летнюю дочь. У девушки был неудачный брак, после нескольких месяцев замужества она развелась, а потом узнала, что беременна. Девушка хотела сохранить ребенка, но мама настаивала на аборте. Объяснение простое: после развода дочь вернулась в родительский дом, она никогда не работала, поэтому не смогла бы содержать ни себя, ни и ребенка.

«Я попросила маму подумать: не получится ли так, что дочь будет всю жизнь потом ее обвинять в том, что ее заставили сделать аборт, – говорит Раджабова. – Девушка заулыбалась, потому что наконец-то почувствовала поддержку. После консультации они ушли, но я не знаю, чем закончилась эта история».

Стимулирование рождаемости – планомерная и зачастую агрессивная политика государства

Эмбрионы в регионы

В исламе прерывание беременности запрещено, если с момента зачатия прошло 120 дней – считается, что у эмбриона уже есть душа. Делать аборт на этом сроке нельзя, даже если плод имеет тяжелые патологии. Это воспринимается как преступление против живого полноценного человека. Аборт допускается, только если роды представляют реальную угрозу жизни матери. Также большинство богословов считают, что запрещены аборты и до 120 дней.

При этом ислам разрешает супружеским парам прибегать к контрацепции. Но, как отмечает Мари Давтян, известны случаи насилия, когда муж запрещает жене предохраняться из-за якобы религиозных соображений или из-за социально-патриархальных установок, когда все последствия интимных отношений ложатся на женщину.

Для такого вида репродуктивного насилия есть специальный термин – контрацептивный саботаж. Это прокалывание презервативов, подмена противозачаточных таблеток или просто угрозы. Контрацептивный саботаж тесно связан с домашним насилием.

«Все разговоры о необходимости увеличивать численность  населения страны – это ничто иное, как попытка установить контроль над телом женщины, – уверена Давтян. – Такие высказывания мы постоянно слышим от Русской православной церкви, депутатов и некоторых чиновников».

Стимулирование рождаемости – планомерная и зачастую агрессивная политика государства. На днях председатель патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детей Федор Лукьянов выдвинул предложение запретить женщинам делать аборты без согласия мужа и ввести уголовную и административную ответственность за аборты. Это при том, что общая задолженность россиян по алиментам по данным на октябрь 2021 года превышает 155 миллиардов рублей.

В 2019-2020 годах в разных городах России проходила акция «Эмбрионы в регионы». Для профилактики абортов женщинам показывали силиконовые куклы, которые представляли собой реалистичную модель эмбриона на сроке 12 недель. Планировалось, что от увиденного женщина захочет сохранить беременность. Но акцию высмеяли в соцсетях.

Photo by SHVETS production on Pexels.com

Тайком пила противозачаточные

Женщины, которые решаются на аборт, стараются сделать это как можно раньше – на сроке четырех-пяти недель, пока у плода не появилось сердцебиение, рассказывает перинатальный психолог Римма Раджабова. Так легче психологически и менее травматично для организма.

При этом известно множество примеров, когда женщина испытывает мощнейшее давление и боится даже заикнуться о том, что не хочет в ближайшее время становиться матерью – будь то первый ребенок или пятый.

«Я не хотела выходить замуж, но меня выдали насильно, – рассказывает Залиха (имя изменено. Даптар) из Ингушетии. – Муж был намного старше меня, постоянно придирался ко мне из-за всякой мелочи. Я не хотела закреплять наш брак рождением ребенка, поэтому тайком пила противозачаточные. Единственным местом, где можно было передохнуть, стала работа – я устроилась администратором в салон красоты. Но вскоре муж поставил условие: или рожаешь ребенка или уходишь с работы. Даже одна мысль родить от него ребенка приводила меня в ужас. Уговоры повременить не действовали. Поэтому я решилась на побег».

О том, как Залихе удалось сбежать, она попросила не рассказывать.

Героиня текста «Даптара» Анна Татриева из Ингушетии тоже не хотела рожать – у нее уже был сын, муж постоянно ее избивал, семья жила впроголодь: «Я не хотела еще одного ребенка и взяла направление на аборт. Меня ломало, но я понимала, что рожать от человека, который бьет меня и ребенка, это, мягко говоря, опрометчивое решение».

Все же она решила сохранить беременность, но муж продолжил ее избивать даже тогда, когда она держала младенца на руках и пыталась закрыть его от ударов своим телом. В итоге Анна с двумя сыновьями сбежала из дома в кризисный центр.

Активистки группы помощи кавказским женщинам «Марем» вспоминают историю Айны (имя изменено. – Даптар). Она родилась в Подмосковье, после замужества переехала в небольшое село в Чечне. Вся жизнь Айны проходила за забором дома: ее не выпускали одну даже в магазин за хлебом. Ее крохотным счастьем были редкие поездки в райцентр – там был супермаркет, где можно было свободно ходить и рассматривать товары. У супругов уже был сын, а когда случилась вторая беременность, Айна не хотела этого ребенка, но даже заикнуться об аборте не могла, муж считал, что детей в семье должно быть, как минимум, трое. Родив, она даже смотреть не могла на дочку, ей казалось, что та еще больше ужала и без того крохотное пространство, где Айна задыхалась. Панические атаки сменялись приступами вины за то, что она плохая мать. Все закончилось, когда Айне удалось не только развестись, но и сохранить при себе детей. В родительском доме ее состояние нормализировалось, а дочка стала любимицей всей семьи.

Пока такие случаи встречаются, хотя бы один на 100 женщин, мы не можем говорить, что этой проблемы не существует

Пережиток прошлого?

«У нас был еще один потрясающий по степени ужаса и безысходности пример репродуктивного насилия, – рассказывает одна из активисток «Марем». – К нам обратилась жительница Дагестана, назвалась Мадиной, плакала и просила деньги на аборт. Она жила с мужем, четырьмя детьми, один из которых с инвалидностью, и лежачей свекровью. Муж не работал, вся семья жила на детские пособия. Случилась беременность, но еще одного ребенка она бы просто не потянула. И так жила, не поднимая головы, бегая между детьми, мужем и свекровью. Но муж настаивал, что нужно рожать. Во-первых, потому что на этого ребенка тоже положены выплаты. Во-вторых, потому что, как он говорил, аборт это убийство, грех! И его не волновало, что его жена уже просто не в силах рожать, что у нее что-то с позвоночником, спина больная, что такое вынужденное “счастье материнства” забирает ее собственные жизненные силы. Мы готовы были ей помочь, нашли врача, который согласился ее принять, но в какой-то момент Мадина просто перестала выходить на связь».

Тем не менее, психолог Раджабова уверена, что репродуктивное насилие на Кавказе не носит массовый характер. По ее словам, здесь, как и в других регионах, тоже есть мужья, которые настаивают на рождении  ребенка против желания женщины, а также есть свекрови, которые пристают с вопросами: «Когда за вторым-третьим? Девочка есть, а мальчик когда будет?». Но за последние 15-20 лет женщины, в частности в Дагестане, стали более эмансипированы и сами решают, как им распоряжаться своим телом и судьбой. При этом на аборты приходят как светски одетые женщины, так и покрытые.

«Сейчас если женщина не хочет рожать, то смело идет на аборт, хочет – сохранит беременность, это ее выбор, – говорит Раджабова. – Например, у моей 28-летней племянницы уже четверо детей. Они их родила за пять лет – одного за другим, сразу двоих кормила грудью. Я предложила ей сделать перерыв между родами, чтобы организм восстановился, но она ответила, что очень счастлива быть многодетной мамой и готова еще рожать. Репродуктивное насилие – это пережиток прошлого, этакий рудимент. Но пока такие случаи встречаются, хотя бы один на 100 женщин, мы не можем говорить, что этой проблемы не существует».

Лидия Тимофеева

Этот текст продолжает серию публикаций о том, каким бывает скрытое насилие в семье. Мы уже рассказывали об экономическом насилии, когда женщину лишают денег, а также неявном физическом – агрессор не бьет, но может сильно толкнуть или замахнуться.