Эта история не столько о побоях и запретах, хотя и их хватало, сколько о требованиях, что предъявляются подрастающей дочери, о стирании ее подлинной личности и «наращивании функционала». На Даптаре – «Тарелка», седьмая серия мини-дока «Символ свободы».
Кризисная группа в поддержку кавказских женщин в беде «Марем» начала работу над анимационным сериалом «Символ свободы» в 2022 году. Каждая серия – история девушки, которая была вынуждена бежать из дома, от родных и знакомых, спасаясь от побоев, насильственного брака, издевательств и тотальных запретов, а иногда и в прямом смысле слова — защищая свою жизнь.
Но все, от чего героини бежали, показано через предмет или действие, которые дали возможность вздохнуть. Это юбка красного цвета, который до побега ассоциировался только с насилием; крючок на двери в ванную, который, оказывается, можно накинуть и остаться без контроля на какое-то время; спортивный лифчик для бега и прыжков – совершенно невозможных в той, прошлой жизни; смешной плавленный сырок, что позволил вернуть себе ощущение контроля над собственной жизнью; занавеска, что плещется в окне, наконец-то открытом и не нужная больше тоналка для маскировки синяков под глазами. Седьмая серия называется «Тарелка». Эта история не столько о побоях и запретах, хотя и их хватало, сколько о требованиях, что предъявляются подрастающей дочери, о стирании ее подлинной личности и «наращивании функционала».
«Все личное из нас выбивается, выколачивается и воспитанием в семье, и требованиями социума, – так о традиционном кавказском воспитании рассказывала в своей экспертной колонке кандидат педагогических наук, доцент кафедры психологии Ингушского госуниверситета, председатель Совета общественного фонда социального развития «Генезис» Марета Дзейтова. – И когда я попросила – Хорошо, какие ваши личные достижения, вы можете назвать хоть одно? Они отвечали – У меня дети. У меня муж. Но ничего вроде «я веселая», «я коммуникабельная» не было. Полная обезличенность».
Вот примерно так и жила героиня «Тарелки». Нельзя смеяться громко, лучше бы вообще не смеяться и быть тихой и хозяйственной. Нельзя мечтать о другой жизни – это признак испорченности. Не стоит читать, обложившись учебниками, кому они нужны, когда жизнь твоя предопределена и единственный правильный путь намечен: замужество, дети, внуки, хозяйство, кастрюли, банки с закрутками, швейные машинки, что прострочат линию твоей судьбы. Все остальное – лишнее и даже вредоносное, то, что лучше бы прятать, чего нужно стыдиться, как болезни, изъяна, кривого шва. И над всей этой жизнью – символом ее, смыслом и священным долгом – всходила грязная тарелка, которая должна быть вымыта сразу же и иначе нельзя.
Марха (имя героини изменено), как рассказывают сотрудницы группы «Марем», которые эвакуировали ее из региона, бежала со второй попытки. Бежала в чем была, никаких вещей, только сумочка с документами в руках.
«Дверь нашей кризисной квартиры открылась и на пороге застыла девушка в белом летнем платье и с красными, опухшими от слез глазами, – вспоминает активистка группы. – Больше всего нас потрясло, насколько она боится. Боится нас, боится того, что сейчас в квартиру по-хозяйски войдут полицейские и заберут ее – ведь она преступница, которая посмела бежать от брата и побоев, которые она «заслужила». Это, пожалуй, самое подлое, что делается с кавказскими девушками – им внушается мысль, что никто и никогда не будет на их стороне, что их тут же выдадут на расправу, потому что они взбунтовались против священного «у нас так принято»».
Саму ситуацию с невымытой посудой активистки «Марем» и не запомнили: «Ну, это же рядовая история, куда она денется эта посуда, есть же вещи поважнее, есть разговор интересный, есть новый перед тобой человек и его жизнь, есть масса всего, что он знает или думает, а для Мархи это вдруг оказалось супер-важным. Будто ей выписали вольную, будто кто-то подтвердил – да, ты не привязана к этим кастрюлям, не ими ты определяешься, да, ты интересна нам, рассказывай скорее про себя. И когда такая вот измученная девушка вдруг смеется, откликаясь на какую-то немудреную шутку, и ты видишь – какая она, как умеет светиться, понимаешь, что с ней сделали, как долго и усердно ломали ее и насколько это бесчеловечно».
Стены из запретов и правил рухнули в один момент, как только она переступила порог первой кризисной квартиры, рассказывает Марха: «Ведь именно там я услышала ВСЕ, о чем я громко молчала про себя. Я знала, что такое свобода, но сказать никому не могла. Это было бесполезно, страшно, и могло быть чревато серьезными последствиями. Тогда я уже четко решила, что все должно быть так, а не иначе. Я не буду жить той жизнью, лишь потому что это традиция. Я человек, у меня есть права. Да! Я могу это сказать. Я могу теперь говорить громко и не бояться».
Свобода для Мархи сейчас, это право любить или не любить, говорить, что нравится или наоборот. Это не носить маски, а открыто быть той, кто она есть на самом деле. Не бояться наказания, осуждения и неодобрения.
«Я помню, как жила в вечном страхе, – делится она. – Если узнают, что я задержалась на учебе или работе – это означало, что будет наказание. Я даже не могла кому-то рассказать все, что со мной тогда происходило, даже о переживаниях, просто поделиться или выразить несогласие. Все это делает тебя «глухим» к своим чувствам. Ты перестаешь себя слушать и слышать».
Рассказать историю многолетнего насилия, не показывая прямо само насилие, не делая его главным событием жизни героини (а это одно из главных правил проекта «Символ свободы»), не самая простая задача. «Тарелку» анимировала художница Даша Петушок. Для нее это второй мультфильм в проекте, до него был «Крючок», выполненный в совсем иной манере и в иной гамме.
«Работая над мультом я опиралась на два важных для меня отправных образа, – говорит Даша. – Была, собственно, сама тарелка и идея вот этой посуды, бытовых звуков, грохот чего-то в раковине, столовые приборы, ударяющиеся об нее, заглушающие все остальные тонкие гармонические созвучия. Это один звук, который ассоциировался у меня с этой историей. Второй – это звук женского смеха, потому что в истории очень много про смех как разрушитель запретов и он именно про характер девушки. Мне много рассказывали про нее, говорили, что у нее удивительный, очень живой и искренний смех. Мне показалось правильным визуализировать его через маленькие светлые колокольчики и какие-то легкие фрагменты, искорки, которые рассыпаются вокруг, когда героине хорошо. Так что мне пришло в голову противопоставить эти два звука».
Бессменным голосом проекта остается журналистка Яна Мартиросова, она озвучивала все мультфтильмы, рассказывала все истории – такие разные и такие похожие, потому что они все о бунтарстве, отстаивании себя и освобождении.
«Вообще каждый мультик для меня – это было как будто в кино сняться, – смеется Яна. – Все же мечтают сниматься в кино. А тут такая возможность! Но на минималках – никаких долгих и изнурительных репетиций, минимальный контакт с людьми. Садишься и записываешь.
Но для начала надо было создать дома идеальную тишину. Детей в школу, мужа на работу. За окном – Махачкала… Но что делать, когда там же за окном строится школа?! Ловить перерыв рабочих, задраивать все окна, укладываться в постель и накрываться с головой одеялом. Чтоб звук был лучше! А еще до этого почитать несколько раз текст, погрызть его».
«Я раньше и не думала, что могут быть слова, которые я «не умею» произносить, – продолжает Яна. – В «Тарелке» надо было и посмеяться, и поплакать вместе с девочкой-героиней. И в этом был новый опыт. Она же такая настоящая, наверняка молодая, активная. А ей всегда нужно было как будто себя гасить. Я вообще за каждую очень болела. А эта как будто и не сделала ничего, чтобы ей нужно было бежать. Так думается в начале. Подумаешь, всех дрючат с тем, чтобы умели дом вести. И только потом понимаешь, как же ей было страшно, обидно и больно».
Сейчас Мархе не страшно и не больно. Точнее, обычные человеческие страхи никуда не делись, но они побеждаемы, с ними можно справиться, а вот того, огромного, который накрывал ее целиком, подчинял себе, калечил и обещал быть вечным – больше нет.
«Я благодарна судьбе, что сейчас все складывается именно так, – говорит Марха. – Я слушаю только себя. Мне не страшно ошибиться. Меня не пугает чье-то мнение. Я не пытаюсь никому понравиться или угодить. У меня есть право выбирать. Я никогда так собой не гордилась. Я дышу по-другому. Я совершенно другой человек, или, возможно, тот же, просто произошла раскодировка меня НАСТОЯЩЕЙ – теперь я ей могу быть и не бояться».
Асият Нурланова
DAPTAR 