Полгода назад в Петербурге полицейские приехали в квартиру, где жила Седа Сулейманова из Чечни. Ее задержали по подозрению в краже, передали кадыровским полицейским и вернули в республику – хотя Седа говорила, что дома ей грозит убийство по мотивам «чести». Спустя полгода активисты и активистки в пяти странах вышли на улицы с пикетами в поддержку Седы. Чего они добиваются, откуда знают о пропавшей чеченской девушке и можно ли ей реально помочь?
Женское счастье в Чечне – вещь эфемерная, но у него есть обязательный элемент – замужество. Если часики протикали, а ты так и не вышла замуж, готовься к тому, что соседи будут коситься на тебя, а родные – тяготиться твоим присутствием.
Каждый год летом я еду домой. Странная вещь: я по привычке говорю «домой», в Дагестан, в Махачкалу, но на самом деле я уже не чувствую себя там дома, пишет колумнистка Даптара. Какими бы чуждыми для нее ни были все эти правила-традиции-религия, она понимает: от них никуда не скрыться.
«Ты и сам не можешь ответить себе, почему ты стал таким. Ведь, например, к животным ты относился с безмерной любовью, вечно спасал бездомных котов, распутывал лапки голубям, которые запутались в нитях. А ко мне проявлял такую жестокость, какую может проявить только человек, искренне ненавидящий». В Даптар пришло новое письмо для проекта «Отцы и дочки». Оно от девушки, которой понадобилось бежать из семьи, чтобы однажды решиться откровенно и прямо заговорить с отцом.
Традиционное чеченское общество рассматривает создание семьи как одну из главных целей в жизни. О том, как и за кого выдать дочь, родители задумываются едва ли ни с момента ее рождения. Но что о замужестве думают сами дочери? Корреспондентка Даптара пообщалась с чеченскими девушками, чтобы выяснить, как они относятся к браку, чего ждут от него, чего опасаются и чем готовы пожертвовать ради статуса замужней, а следовательно, «состоявшейся полноценной женщины».
Для Северного Кавказа, где всерьез обсуждается может ли женщина вести соцсети или ходить на фитнес (пусть лучше в огороде на грядках тренируется, как сказал один из дагестанских исламских проповедников), а любой маршрутчик легко объяснит тебе, что 70 процентов обитателей ада женщины, внедрение слов «докторка» и «тренерка» – не самая острая проблема. Но употребление феминитивов вовсе не прихоть феминисток.
«Нас всех мучило, что ты так внезапно умер и ничего не успел нам сказать и через полгода после твоей смерти мы с мамой даже поперлись к типа святой, которая разговаривает с умершими. Святая оказалась обычной аферисткой, ты бы очень смеялся, узнав об этой истории». На Даптаре новое письмо в рамках проекта «Отцы и дочки. Письма папе».
Истории проекта «Символ свободы» основаны на реальных событиях и рассказаны самими героинями. Теми, кому удалось вырваться. «Каждая девушка, что оказалась в моей ситуации, может увидеть тут себя», – говорит героиня новой серии.
Зайне 22 года. Она из Чечни. Феминисткой ее сделало не чтение специальной литературы, не ютьюб-каналы, а стихийное внутреннее сопротивление всем попыткам сделать ее послушной, тихой и удобной. А еще одна история, что произошла совсем рядом и которая ее потрясла.
Барабанщица Джамиля Рамазанова открыла первый в Дагестане женский коворкинг. Корреспондентка Даптара поговорила с ней о том, зачем женщинам свое рабочее пространство, а также о женском пляже и махачкалинских гопниках, о барабанах и одиночестве в другой стране.
DAPTAR 