Домашнее насилие на Северном Кавказе часто остается скрытым, а женщины сталкиваются с ним в одиночестве. Давление исходит не только от мужа, но и от его семьи, а попытки сопротивления нередко встречают осуждение и внутри собственной семьи женщины. В этих условиях уход из насилия становится не вопросом решения, а вопросом возможностей, которых часто нет.
Женщины не готовы выносить насилие за пределы семьи и часто терпят его, чтобы избежать осуждения и сохранить репутацию, отмечает социолог Саида Сиражудинова в докладе о ситуации с домашним насилием на Северном Кавказе. При этом абьюз принимает разные формы – от психологического до физического, и нередко оправдывается представлениями о «чести» и «воспитании».
Большинство таких случаев остается внутри семьи, и лишь немногие – как правило, самые тяжелые – становятся публичными. Когда подобные истории все же выходят в публичное поле, неизбежно возникает вопрос: почему женщины не уходят? Тут целый комплекс причин – от давления семьи и экономической зависимости до страха за жизнь и отсутствия поддержки.
В большинстве случаев речь идет не об одном решении, а о совокупности факторов, которые удерживают женщину в насильственных отношениях, объясняет психолог Александра Ермилова. Одну из ключевых ролей играют устойчивые представления о семье и браке.
Родственники могут не замечать происходящего или убеждать «сохранить семью», опасаясь общественного осуждения
«Идеи вроде «детям нужен отец», «женщина должна подстраиваться под мужа» или «сор из избы не выносят» формируют установку на сохранение отношений любой ценой. В такой системе координат насилие может восприниматься не как повод для разрыва, а как часть «нормальной» семейной жизни», – говорит она.
С этим связан и фактор страха, добавляет Ермилова: «Женщины часто не уходят, потому что боятся, что станет еще хуже. И эти опасения нередко оправданы: угрозы могут быть вполне реальными – от преследования до угроз жизни или попыток отобрать детей».
История жительницы Ингушетии Хеды Пацаевой – один из таких примеров. В 19 лет ее фактически принудили к браку: мужчина угрожал похищением, а семья не поддержала девушку. Семь лет она жила в насилии со стороны мужа и его родственников, не видя безопасного выхода. Решение уйти появилось только тогда, когда угроза ее жизни стала прямой.
Однако даже после развода Хеда не получила свободы: двоих маленьких сыновей у нее забрали, и возможность общаться с ними до сих пор зависит от воли бывшего мужа.
Отсутствие поддержки – еще один ключевой фактор, который делает уход практически невозможным. Даже задумываясь о разрыве, женщины часто сталкиваются с непониманием или прямым давлением со стороны близких.
«Родственники могут не замечать происходящего или убеждать «сохранить семью», опасаясь общественного осуждения. В результате женщина остается один на один с ситуацией, в которой у нее нет безопасного выхода», – объясняет психолог Ермилова.
Элина несколько раз пыталась уйти от мужа: родственники мужа дважды возвращали ее обратно, убеждая не разрушать семью, а когда она ушла в третий раз — собственные родители отказались ее принять, опасаясь, что развод навредит репутации незамужних сестер. Это убедило мужа, что ей некуда деваться, и насилие усилилось.
Вырваться Элине удалось лишь после переезда в Великобританию: суд признал ее потерпевшей, а мужу запретили контактировать с ней на 18 месяцев. Несмотря на давление отца, требовавшего вернуться в Чечню и отдать детей мужу, она отказалась.
Очень часто женщина начинает верить, что сама виновата в происходящем
Еще один фактор, осложняющий ситуацию, – эмоциональная привязанность к партнеру, продолжает психолог: «Насилие редко бывает непрерывным: после эпизодов агрессии следуют извинения, признания в любви и обещания измениться. Этот цикл создает ощущение, что все еще можно исправить».
Так, Залина, героиня одной из публикаций Даптара, Залина сомневалась в отношениях ещё до свадьбы, но поддавалась на уговоры будущего мужа. После брака история повторялась снова и снова: конфликты чередовались с обещаниями измениться, и она оставалась – почти каждый месяц собираясь уйти и каждый раз веря словам любви. С рождением детей муж стал говорить, что с двумя детьми она никому не нужна, втайне накапливал игровые долги, но продолжал обещать, что все наладится. Решившись наконец на развод, Залина не получила свободы: бывший муж продолжил преследование, обманом забрал имущество и фактически отрезал ее от детей.
Ермилова обращает внимание на чувство вины, которое формируется у женщин в таких отношениях: «Очень часто женщина начинает верить, что сама виновата в происходящем. В этом ее убеждает партнер: «ты меня спровоцировала», «довела», «разозлила». Со временем эта логика становится внутренней».
По ее словам, такие установки поддерживаются и на уровне общества, где по-прежнему распространено представление, что «хорошую жену не бьют». Кроме того, многие женщины просто не знают, что может быть иначе. Если человек рос в среде, где насилие считалось нормой – в семье или в окружении, – у него может не быть представления о другой модели отношений.
Для выхода из насильственных отношений необходима система поддержки – социальная, финансовая и психологическая, отмечает Ермилова. Однако именно ее чаще всего и не хватает. Поэтому вопрос «почему женщины не уходят» часто оказывается неверно поставленным: в реальности речь идет не о выборе, а об отсутствии безопасной возможности уйти.
Наиля Келдеева
DAPTAR 