На Северном Кавказе осужденных за преступления над детьми родственники пытаются оправдать, а виноватой делают жертву насилия. Правозащитница Марьям Алиева из Дагестана практически единственная, кто не только публично рассказывает о подобных преступлениях, но и помогает тем, кто пережил их. Она рассказала Даптару о своем новом проекте.

На прошлой неделе в Дагестане освободили из зала суда жителя селения Тлярата Асильдара Шахбанова. 50-летний заместитель начальника досугового центра обвинялся в развратных действиях в отношении 13-летней школьницы. И хотя Шахбанов был признан виновным, его наказали лишь тремя годами принудительных работ.

В родном селе осужденного встречали с почестями. В его честь даже устроили религиозный обряд мавлид. А вот девочку, которая пострадала от его действий, так горячо не поддерживали. Нашлись и те, кто посчитал, что она сама виновата. Правозащитница и автор книг о домашнем насилии Марьям Алиева, конечно же, следила за всей этой ситуацией.

«Я заходила и читала комментарии под этими постами, и большая часть людей пишет, что эта девочка была гулящая и сама этого хотела, – возмущается она. – И это несмотря на то, что Шахбанову за 50, а девочке всего 13 лет. Обычное дело для Кавказа. Я слышала, что девочку и ее маму вынудили уехать из села. Аргументация вот какая: мужчина достойный, его все знают с хорошей стороны, у него хорошая репутация, получается, пострадавшая сама дала повод».

Pedofilamnet_bot

Марьям – правозащитница, писатель и этноблогер из Дагестана. Она многие годы борется с домашним насилием и выпустила несколько книг, посвященных этой проблеме. Сейчас автор работает над новым изданием – книгой «Только никому не говори», которая рассказывает о детях, переживших сексуализированное насилие.

Марьям выбрала не самую удобную тему для традиционного кавказского общества. И хотя она регулярно сталкивается с осуждением и даже угрозами в свой адрес, девушка решила идти дальше. В своем блоге @dnevniki_goryanki_ она сообщила, что вместе с командой запускает чат-бот для помощи тем, кто столкнулся с педофилом.

«Я решила это сделать, потому что, во-первых, поступало очень много обращений, а во-вторых, при достаточной распространенности этой проблемы тема все же остается довольно закрытой, – поясняет правозащитница. – Пострадавшие боятся обращаться за помощью, потому что общество, к сожалению, еще не готово им поверить, и выходит, что у преступника развязаны руки и он может и дальше делать все, что ему захочется».

Бот @Pedofilamnet_bot в телеграме уже начал принимать обращения. Марьям говорит, что уже в первый вечер они получили больше тридцати заявок.

«Сейчас очень много заявок на извращенцев, с которыми дети сталкиваются в общественном транспорте и от тех, кто столкнулся с торговлей детским порно в телеграме, с разными подозрительными лицами в интернете, – рассказывает правозащитница. – И уже потом, да, идут заявки от тех, кто столкнулся с педофилом в детстве. Я работаю в этой теме уже шестой год и многие рассказывали мне просто шокирующие истории. Есть много случаев, когда кто-то пережил это и ему нужно выговориться. Нередко встречаются ситуации, на которые нужно срочно среагировать. Очень часто мне скидывали даже видео очевидцы».

Сейчас очень распространена практика, когда детей вербуют в различных сетевых играх, типа Roblox, где мужчины под видом ребенка общаются с детьми и выуживают у них контакты, добавляет она: «Иногда доходит до того, что они заставляют детей скидывать свои снимки, где те обнажены, кто-то зовет гулять вместе или приглашает куда-то. Такие истории сейчас участились, поэтому обращений стало соответственно тоже очень много. Так и было принято решение разработать этот бот. Нас в команде несколько человек, но заявки рассматриваю только я. Пока только так я могу обеспечить полную анонимность».

Но бот будет не просто выслушивать жертву или очевидца насилия в отношении детей, в него встроена отдельная анкета.

«В бот могут обращаться сами пострадавшие, их родные или друзья, свидетели произошедшего, – поясняет Марьям. – Бот задает вопросы, которые наиболее важны, кто пострадавший, совершеннолетний ли тот, кто обращается, есть ли фото, видео, готовы ли обращаться в полицию, необходим ли психолог и затем переводит уже на меня, я говорю с обратившимся и выясняю подробности. Кому-то нужна просто поддержка, потому что пережили это в детстве, кто-то стал свидетелем и снял на камеру, я отправляю видео знакомым следователям, и они уже работают с этим, кому-то нужна консультация адвоката. То есть, информация нужна для разработки стратегии оказания помощи».

По словам собеседницы, каждая ситуация требует индивидуального подхода: «Но я обратила внимание, что, когда человек пишет в инстаграм, начинает рассказывать о чем-то, ты спрашиваешь у него что-то и видишь, что чем больше ты хочешь узнать, тем больше он боится. А в боте сразу задают вопросы, на которые человек анонимно отвечает заранее. И только потом ты рассказываешь суть: где все это произошло, есть ли у тебя фото видео материалы и так далее. Это вроде бы базовые вопросы, но они дают хотя бы небольшое понимание того, что произошло и что делать дальше. Пока бот только принимает обращения, но в дальнейшем мы планируем публиковать там тексты, где будут приведены общие правила безопасности для детей».

«Не выдумывай»

Марьям говорит, что ситуация с детским насилием на Кавказе плачевная. И главный ее парадокс заключается в том, что общество, а иногда даже самые родные люди не готовы понять и поддержать ребенка, который с ним столкнулся.

«То есть уже на первом этапе, когда ребенок решился об этом рассказать, но сталкивается с тем, что самые близкие люди зарывают голову в песок и фактически отрицают его проблемы, – сетует правозащитница. – Для многих женщин безопасность и даже жизнь их дочери становятся не такими важными, как репутация семьи».

Почему же женщины так себя ведут? Часто бывает так, что маме очень сложно психологически принять, что с ее ребенком это сделали, поясняет Марьям: «Особенно если обвиняемый – родственник. У нас встречаются случаи, когда девочки могут пожаловаться на дядю или дедушку, а мама скажет: «Да не выдумывай», еще может поругать или даже побить ребенка за это. Потому что принять эту ситуацию – значит, как-то действовать дальше, наказать обидчика, что-то делать с дочерью и для нее. Гораздо проще сказать, что девочка все выдумывала, и все: на этом тема закрыта, дальше ничего не надо делать. У кого-то так работает психика, это избегание ответственности. Гораздо проще наказать ребенка, чем противостоять тому, что произошло.  И поэтому многим взрослым проще в таких случаях сказать: «Молчи и никому ничего не говори»».

«“Они все узнали. Меня убьют. Спасите меня” – пожалуй, самое ужасное сообщение, что я получала за всю свою жизнь. Это было сообщение от 15-летней Патимат – жительницы небольшого села.

Несколькими неделями ранее Патимат писала и просила о помощи. Рассказывала, что с 5 лет ее периодически насиловал родной брат, а сейчас его еще и женят, однако, по ее словам, насилие продолжается до сих пор.

Более того, мать в курсе происходящего. На рассказ дочери она среагировала слезами, но, тяжело вздохнув, сказала: “Потерпи, пока он женится. Что делать? Это испытание от Аллаха”». – Отрывок из книги Марьям Алиевой «Только никому не говори».

Мир мужчин?

«Я на днях читала в интернете очередную публикацию про педофила, которого освободили в Дагестане, – рассказывает Марьям. – Там уже пришли его защитники. Родственники защищают не столько его, сколько себя, потому что у нас очень сильно развита коллективная ответственность. И для семьи признать, что он такой – значит навлечь этот позор на весь свой род. Ну вот будет кто-то выдавать свою дочку, а ее назовут «племянницей этого педофила». И поэтому здесь общество защищает не столько насильника, сколько свое имя. У них нет другого выхода. При этом если женщина в семье что-то сделала не так по общепринятым меркам, от нее довольно просто избавляются, и «репутация семьи» отмывается фактически ее кровью, а применить к мужчине такие же методы нельзя.  Потому что женщина слабее, женщина за все отвечает и гораздо проще женщину убить, заткнуть, избавиться от нее, отречься – хотя отречься у нас уже не работает, надо физически ее устранить, поэтому женщина просто такое слабое звено в этой цепочке. Она одновременно отвечает за всех. Если не дай Бог, она где-то не там свернула, то это позор».

Но, к счастью, у нас есть и более-менее оптимистичные кейсы. Хотя, очевидно, конечно, что хэппи-энда быть не может, потому что все уже произошло.

«Одна мама у нас была просто супермен, – вспоминает правозащитница. – И хотя сама эта история очень страшная, я так люблю маму в этой истории, потому что она отстояла своего ребенка. Это было в одном из дагестанских городов. Мужчина подъехал на машине к девочке, которая играла во дворе. Он посадил ее в машину и совершил над ней действия сексуального характера. Сделав все свои дела, насильник просто привез ее обратно и высадил. И здесь надо отдать должное совершенно чудесной матери, которая, понимая, что творится на душе у ее ребенка, очень аккуратно с ним разговаривала, не травмируя его, и потихоньку вытянула просто из него всю информацию. И в этом деле мы боролись против нескольких адвокатов и знаете, что сказал один из них? «Если ваша девочка такая хорошая, почему она села в машину к чужому человеку?». Ребенку, на минуточку, шесть лет! И на это обстоятельство давили все родственники этого мужчины. Когда я у себя освещала этот случай, они приходили в мой блог и писали: «У девочки мама и тетя нехорошего поведения». Господи, какая разница! Да пусть у нее мама будет последним человеком на этой земле, разве это дает кому-то право так поступать с ее ребенком? И эта «плохая» мама совершенно героически отстояла несколько судов, потому что сначала этому педофилу дали какой-то срок, потом был пересмотр дела из-за якобы допущенных нарушений. Она несколько лет билась за своего ребенка и обидчика наказали. Вообще исход таких дел зависит, конечно, от упорства и смелости тех, кто пострадал».

Другая история из кейсов правозащитницы: мужчина попытался надругаться над своей родной племянницей под воздействием наркотических средств. Мама этой девочки написала на своего брата заявление, а родня принялась ее гнобить: «Да этот мальчик (ему было двадцать с чем-то лет) еще ребенок, ты испортишь ему всю жизнь, не надо его сажать».

«При таких обстоятельствах жертва и ее сторонники сталкиваются с колоссальным давлением со стороны семьи и общества, – констатирует Марьям. – То есть если подойти к любому человеку на улице и спросить его: «Как ты относишься к изнасилованиям?», он скажет: «Плохо, это страшные преступники». Но приведи ему какой-то конкретный случай, и он скажет: «А, ну вот она, наверное, сама. А почему она к нему пошла? А почему это произошло?» То есть там уже появляются эти «но», которые служат оправданием. А если это сделал еще и какой-нибудь друг, родственник, то там 100% он красавчик, он не мог так поступить».

«Зубаиру было 8 лет, когда пьяный сосед посадил его в машину, отвез за город и изнасиловал. Насильник настолько был уверен в своей безнаказанности и в том, что достаточно напугал ребенка и тот будет молчать, что спокойно привез его, заплаканного, грязного, измученного обратно, высадил на глазах у других людей и поехал к себе домой.

Все соседи, родные и знакомые поддерживали его маму Разию, помогали, чем могли, сочувствовали, но к мальчику уже в самом начале проявляли какую-то отторжение, часто просто машинально отодвигались от него, когда он садился рядом, взгляды от Зубаира стыдливо отводились, тем более, рядом с ним старались не оставлять детей.

Безусловно было ужасно его жаль, но в воздухе витала какая-то брезгливость к нему, которую взрослые не могли скрыть, ребенок же, конечно ничего еще не чувствовал и не понимал, а вот мама все видела». – Отрывок из книги Марьям Алиевой «Только никому не говори».

Как защитить ребенка

Марьям говорит, что нет универсального рецепта для того, чтобы раз и навсегда защитить детей от насилия. Но каждый ребенок должен знать, что в семье при любом раскладе будут на его стороне.

«Очень часто мне пишут уже взрослые девушки и рассказывают о том, как это с ней сделал дядя/дедушка/двоюродный-троюродный брат и у нее был страх рассказать маме, потому что она накажет, – делится правозащитница. – То есть в каких-то бытовых вещах мама была строгая, и вот эта ее строгость проецировалась ребенком и на все стальные сферы. Если речь идет о таких действиях со стороны родственников, это ведь не сразу изнасилование. Это часто какие-то прикосновения, слова, игры, когда ребенок начинает понимать, что что-то не так, но по факту предъявить ничего не может. И они не могут ничего сказать, потому что, во-первых, им не рассказывали, что, например, тебя нельзя там трогать, если ты этого не хочешь. Кроме того, у нас же еще культ старшего, ему никогда нельзя перечить, старший всегда знает лучше. И когда дедушка или дядя делает что-то, и ты понимаешь, что тебе неприятно, тебя уже научили, что нельзя перечить старшему и ты должна его слушать и делать то, что он говорит».

«Чем старше, тем виноватее»

Жертвами насилия в отношении детей становятся не только девочки, но и мальчики. Но девочкам приходится сложнее, добавляет Марьям: «То есть, если с девочкой пяти или шести все понятно, хотя у нас и шестилетнюю девочку пытались обвинить, что она сама села в машину. Но для общества чем старше девочка, тем больше ее вина. И когда речь идет о пострадавших подростках, то тут все говорят, что не все так просто. Даже вот в этой истории со школьницей из Тлярата многие писали, что она сама этого захотела. Да, вот прямо захотела 13-летняя девочка пятидесятилетнего мужчина, умоляла его, чтобы он это сделал. Было бы ей семь, все было бы более однозначно».

Когда пострадавшим становится мальчик, никто его не винит, но и жизни ему в этом месте уже не будет.

Одним ботом для помощи тем, кто столкнулся с педофилом, команда Марьям ограничиваться не собирается. Девушка планирует создать сайт и канал, где будет собрана база педофилов и размещены их фото и данные.

«Есть очень высокая вероятность, что они повторно будут совершать те же самые преступления, когда выйдут на свободу. Тем более, с учетом событий последних двух с половиной лет. Они могут уйти на войну, вернуться оттуда и с них снимут судимость. Затем они могут спокойно пойти работать в школу, работать с детьми и находиться рядом с ними. Поэтому очень важно их показывать», – говорит собеседница. При этом она отмечает, что понимает, что есть риски – кто-то может вершить самосуд, например.

«Мы должны так же учитывать и следующее обстоятельство, – продолжает она. – Женщина просто может познакомиться с мужчиной, у него не написано на лбу, что он педофил. А изучив форумы, где обычно эти растлители малолетних переписываются, я пришла к выводу, что очень много таких «мужчин» действительно знакомится с женщинами с детьми. И есть вероятность того, что тот, кто отсидел по этой статье, может это сделать, ведь никто при знакомстве не просит справку о несудимости. Поэтому мне показалось, что очень важно создать такую базу, чтобы можно было зайти, вбить данные, или хотя бы просто пролистать и увидеть».

Разумеется, при сборе такого «досье» будет учитываться юридическая сторона вопроса. Ведь нельзя называть педофилом того, чья вина не доказана судом. Да и ответственности за разглашение персональных данных никто не отменял.

***

Обо всех историях из правозащитной Марьям рассказывает с поразительным спокойствием. Видимо, за долгие годы работы с жертвами насилия выработалась броня. За шесть лет, что она освещает проблемы домашнего насилия, она сталкивалась и с угрозами, и с нападениями. Один из злоумышленников подкараулил ее на улице и попытался ударить ножом. Девушка отделалась легким испугом и небольшими царапинами.

«Очень многим не давал покоя мой хиджаб, – смеется Марьям. – Они говорили, что девушка, которая употребляет в речи выражение «сексуализированное насилие», не имеет права его носить. Многих смущало, что какие-то истории в моих книгах рассказаны подробно, но это было сделано нарочно, потому что, во-первых, я понимала, что только так можно обратить на эту проблему внимание, а, во-вторых, мне хотелось, чтобы они понимали, как мерзко все это выглядит и происходит».

Ая Центроева