Самое опасное место для женщин в России – это дом

Мари Давтян, адвокат и руководитель «Центра защиты пострадавших от домашнего насилия», – о проекте «Алгоритме света» и его страшной статистике и о том, что мы можем сделать уже сейчас.

Когда официальная статистика врет

— Мы довольно давно работаем с темой насилия в отношении женщин в целом и в ситуации домашнего насилия, в частности. Я не стану сейчас останавливаться на определении этого явления, четкого определения домашнего насилия на сегодняшний день не существует, но хочу напомнить: когда мы говорим о домашнем насилии, то это разговор о системе и это важно понимать. О систематически повторяющихся актах психологического, физического, сексуального и экономического воздействия на женщин, которые осуществляются против их воли и с целью обретения власти и контроля над ними.

Мари Давтян

С 2016 года, после декриминализации домашнего насилия, эта статистика резко идет вниз. Не устаю повторять, что это была большая ошибка, в итоге насилие не прекратилось, оно просто стало латентным, то есть, скрытым.

Официальная статистика показывает снижение насилия в два раза, но надо понимать, за счет чего это происходит. Все просто: то, что до 2016 года считалось преступлением, теперь перестало так называться и в статистику не попадает.

Итак, статистики по домашнему насилию не существует, но МВД дает нам статистику преступлений совершенных в семье.

На 2020 год – 32557 потерпевших, из них 22 000 женщин. И в отношениях супруг-супруга абсолютное большинство пострадавших тоже женщины.

Мы в прошлом году решили провести свое исследование судебных приговоров. Назвали его «Алгоритм света»

Методом компьютерной модели с помощью специалистов из Высшей школы экономики мы взяли 81000 приговоров об убийствах и из них отобрали те дела, где были убиты женщины.

Из исследования «Алгоритм света»: С 2011 по 2019 год в России 66% убитых женщин были жертвами домашнего насилия. Исходя только из опубликованных приговоров, за это время 12209 из 18547 женщин погибли от рук партнера или родственника. Много это или мало? К примеру, за 10 лет Афганской войны погибло 14427 советских военнослужащих. Наше исследование подтверждает гипотезу о том, что наиболее опасное место для женщины в России – это дом.

Получилась такая статистика: 66 процентов убитых женщин убиты близкими людьми. Из этой группы 81 процентов убиты партнерами. Когда я говорю, что домашнее насилие это не личное дело супругов, не мелкий домашний конфликт, что это очень опасная для женщин ситуация, то опираюсь на подтвержденные исследованием факты. Ужас в том, что для женщин риск погибнуть от преступления в семье выше, чем где-то на улице. Сегодня мы можем говорить об этом как о научно доказанном факте.

Чем больше насилия, тем меньше ответственности за него?

В наш центр поступают тяжелые дела, мы их ведем, представляем родственников убитых женщин, и интересы самих женщин, которых не защитило государство.

Это дело Маргариты Грачевой, которой муж отрубил руки.

Дело Галины Каторовой. Галина, защищаясь, была вынуждена нанести 12 ударов ножом своему мужу, от чего он скончался. Оно стало первым делом, где суд признал ситуацию домашнего насилия ситуацией опасной для здоровья и жизни женщины и защитил ее право на необходимую оборону.

Прошлый год у нас был очень богат на значимые российские прецеденты, это, в первую очередь, дело Екатерины Федоровой, журналистки, которая публично написала о сексуальном насилии со стороны коллеги по работе. Тот в ответ обратился в суд с иском о клевете. Мы дошли до Верховного суда, и он стал на сторону Федоровой, указав, что право женщины на жизнь свободную от гендерного насилия неразрывно связаны с такими правами человека как право на свободу слова и выражение мнения неотделимо от этих прав.

Это очень важный прецедент. К сожалению, мы все чаще и чаще мы видим, как женщины-жертвы насилия пишут об этом публично и потом получают привлечение к ответственности или сложные большие иски о клевете и дифаммации.

В Конституционном суде мы признали частично неконституционной декриминализацию побоев в части, где невозможно привлечение к уголовной ответственности за побои человека, ранее судимого за аналогичное преступление. 

Тут, наверное, нужно пояснить, декриминализация побоев подразумевала, что первый такой инцидент влечет только административную ответственность, а второй – уже уголовную. Но что делать, если первый случай был классифицирован как причинение вреда здоровью средней тяжести, а второй – уже побои. Получалось, что в первый раз человек был привлечен к уголовной ответственности, а за повтор правонарушения ему грозит только административная ответственность и, соответственно, чем больше актов насилия он совершает, тем меньше ответственности несет.

Конституционный суд признал это незаконным, указав на то, что люди, имеющие судимость за побои и аналогичный состав преступлений, должны привлекаться к уголовной ответственности, если они совершены повторно. Это конечно очень значимый для нас фактор.

Из исследования «Алгоритма света»: Российские женщины одни из самых незащищенных в мире. По данным отчета Всемирного банка Women, Business and the Law за 2018 год, Россия набрала ноль баллов в области законодательства по защите прав женщин, поскольку в стране не приняты законы о домашнем насилии, домогательствах на рабочем месте, а в Уголовном кодексе нет статьи о сексуальном насилии на работе. В итоге место России оказалось среди таких стран, как Либерия, Габон, Иран, Йемен и ОАЭ.

Четыре женщины против России

В декабре прошлого года было одно из самых громких дел, которое прозвучало на всю страну. Европейский суд по правам человека вынес первое за всю историю Европейского суда пилотное постановление по домашнему насилию. Я имею в виду дело «Туникова и другие против России». Это дело четырех россиянок, пострадавших от домашнего насилия. Маргариту Грачеву и Ирину Петракову представлял наш центр.

Маргарите Грачевой, которой муж из ревности отрубил кисти рук, ЕСПЧ присудил 370 660 евро, остальным – по 25 тысяч евро. Суд установил, что российские власти знали о насилии в отношении всех этих заявительниц, но не принимали достаточных мер для проверок и их защиты, считая домашнее насилие недостаточным поводом для вмешательства.

Теперь аналогичные дела о домашнем насилии в отношении России будут рассматриваться по упрощенной и очень быстрой процедуре, практически автоматически – до тех пор, пока не будет исполнено решение суда о реформе законодательства.

Мы обратились в Европейский суд с просьбой признать незаконным бездействие Российской Федерации в обеспечении права не подвергаться домашнему насилию. Суд признал, что Россия нарушила права этих женщин. Почему это дело имеет особое значение?

Потому что пилотное постановление обязывает государство не только выплатить компенсацию пострадавшим. В данном деле Европейский суд обязал Российскую федерацию разработать комплексные меры реагирования на домашнее насилие. Включая законодательство, государственную политику, программы, институциональные структуры и механизм мониторинга.

Это достаточно важно, ведь мы все еще члены Европейской конвенции и вопрос защиты от насилия это вопрос конституционный в том числе. Ведь наша Конституция ровно таким же образом гарантирует гражданам и гражданкам право не подвергаться насилию во всех сферах, включая дом. И на государство возлагается обязанность предупреждать насилие в отношении женщин, защищать пострадавших от преследователей и обеспечивать им меры компенсации. И не забываем, дети, которые стали свидетелями насилия, это тоже потерпевшие.

Photo by Anete Lusina on Pexels.com

Алло, полиция!?

Большинство женщин у нас не обращаются за помощью, потому как не верят в существующий правовой механизм, ведь на сегодняшний день, по сути, единственная организация, которая работает с насилием это полиция.

А с полицией очень большие сложности. У полицейских с одной стороны нет надлежащей подготовки, а с другой – у полицейских нет эффективных механизмов недопущения повторения правонарушений.

Я повторю, домашнее насилие – это системное поведение. За первым актом следует второй, третий и так далее. И полиция сегодня не имеет эффективных способов защитить человека, когда есть явный риск, что насилие произойдет, но пока еще ничего не случилось.

Когда мы говорим о системном подходе, а это комплексная проблема и в решении задействовано много органов и организаций, государство должно принять определение домашнего насилия, разработать механизм межведомственного взаимодействия и это очень важно. Это то, о чем можно говорить именно на региональном уровне.

Нужно наладить взаимодействие полиции, медиков и социальных служб. Нужны меры защиты – защитные предписания, охранные ордера. Мы давно об этом говорим, для защиты женщин требуется запрет на преследование, запрет приближаться. Это те меры, которые действительно спасают жизни. Нужны и психологические программы для агрессоров, они сейчас в ряде регионов начинают развиваться, но мы пока не видим масштабных больших программ, ведь участие в программах не обязательно и агрессоры туда просто не идут.

Нам нужен порядок оказания помощи пострадавшим, кризисные центры и не только убежища, но и психологические, социальные услуги.

Москве в этом плане, конечно, очень повезло. У нас тут есть большой кризисный центр, есть НКО, которые работают по этому направлению. Но в регионах ситуация похуже.

Когда мы говорим о механизмах межведомственного взаимодействия, три уровня – федеральный, региональный муниципальный, где органы и организации должны работать совместно структурно. Причем, как в конкретном частном случае насилия, так и в целом над проблемой. Это разработки единых методик и планов на федеральном и региональном уровне. Это координация действий на местах. МВД, соцслужб и медиков, это ведь те люди, которые первыми приходят на помощь пострадавшим. И тут необходима подготовка специалистов, причем, совместная подготовка.

Сегодня мы видим сложности работы со специалистами в разных сферах. Если соцслужбы как-то еще образованы и подготовлены, то МВД и вообще полиция подготовлены в меньшей степени. И очень сложная ситуация с травматологами и с травмпунктами. Регулярно к нам поступают сообщения, что женщины обращаются в травмпункт и получают незаконные отказы в фиксации телесных повреждений. Или травматолог не совсем понимает, как он должен зафиксировать телесные повреждения, чтобы это работало для судебно-медицинской экспертизы.

Взаимодействие кризисных центров, полиции и НКО могло бы дать хороший результат. Это была бы очень серьезная профилактика, можно будет помогать людям ДО того, как произошло что-то действительно страшное. Еще при первых звоночках, опасных звоночках.

Особое внимание

Кризисный центр Москвы делает очень большую работу, чтобы доступно донести нужную информацию о своей работе. До сотрудников полиции в том числе. Но те очень часто эту информацию пропускают. Или не обращают внимание. Во всех опорных пунктах висит информация о кризисных центрах, но практически никто из участковых не предлагает пострадавшей женщине обратиться в центр помощи, они не очень понимают, чем занимаются эти центры.

Что мы можем сделать на местах?

В первую очередь обеспечить доступ к социальным услугам. Снизить барьер доступа к этим услугам, в том числе и бюрократический. Например, тот же сбор документов. Очень часто женщины вынуждены покидать свои дома вместе с детьми в прямом смысле слова в ночнушках. И в такой ситуации требовать от них предоставить справку, что они попадают в категорию нуждающихся, как минимум, странно.

Нужно еще и информирование об услугах. Причем, особое внимание тут нужно проявить к уязвимым группам. Мы все сейчас с вами в интернете. Особенно в период пандемии. Но пожилые люди, люди с инвалидностью в интернете бывают редко. И особо остро сейчас стоит вопрос о беженках, которые тоже могут не иметь доступа к интернету, а, соответственно, и к информации о службах и организациях, которые могут оказать им помощь.

У нас бывает очень много обращений от матерей детей с инвалидностью. Все они находились в особой зависимости от агрессора, и им выбраться из ситуации насилия было крайне сложно.

Было несколько случаев, они прямо подряд шли, когда у ребенка диагноз аутизм, но отец с диагнозом не соглашался, отказывался его признавать и запрещал жене получать необходимую ребенку помощь. А специалисты, которые работают с такими детьми, к сожалению, не подготовлены и просто не видят этой проблемы.

Наверное, нужно о чем-то позитивном, успешном. Передаю горячий привет департаменту транспорта Москвы с их прекрасными кампаниями в метро, они были очень доступны, понятны и очень этичны, добавлю. 

Если у нас будет воспитано общество, которое нетерпимо к насилию, нам меньше придется работать по вопросам привлечения к ответственности в тяжелых случаях.

Среди ряда мер, которые ЕСПЧ требует от России принять незамедлительно:

  • Принять определение «домашнего насилия» и всех его форм.
  • Ввести уголовную ответственность за все случаи домашнего насилия в семье. Сейчас первый эпизод побоев влечет за собой административное наказание.
  • Ввести систему срочных запретов на контакт агрессора с пострадавшей, запрет на приближение на определенное расстояние — охранные ордера.
  • Разработать методики для сотрудников полиции, включая протокол оценки рисков — чтобы при поступлении жалобы на домашнее насилие они провели опрос потерпевшей, выявили факторы риска и приняли определенные меры.
  • Внедрить межведомственный механизм взаимодействия государственных органов, утвердить права и обязанности ведомств в сфере противодействия домашнему насилию.