Прошел еще один год и главным из итогов, если уместно подводить итоги, мы можем считать то, что Даптар держится. И держит на плаву нас.
Прошел еще один год и главным из итогов, если уместно подводить итоги, мы можем считать то, что Даптар держится. И держит на плаву нас.
Прошло четыре с лишним года с того времени, как она переступила порог родительского дома с тем, чтоб никогда туда не вернуться. Но невысказанные и не услышанные слова не дают жить и дышать свободно. Они жгут горло, ранят сердце.
Домашнее насилие – проблема, с которой в России преимущественно сталкиваются именно женщины, если изучить приговоры по статье «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью». Однако на Кавказе такие дела чаще всего даже не доходят до суда.
О побеге четырех сестер из дагестанского села Хаджалмахи стало известно, когда российские пограничники безо всяких на то оснований задержали девушек на пропускном пункте «Верхний Ларс». Их не опрашивали, ничего не объясняли, просто тянули время, ждали, когда приедут родственники девушек. Вот тогда беглянки, которые хотели только одного – чтобы про них забыли и оставили их в покое, решились на огласку своей истории. О них – пятая серия мини-дока «Символ свободы».
Женщина за рулем в Чечне – явление уже привычное. И хотя многие из них стали уверенными участницами дорожного движения, самое главное препятствие, с которым они сталкиваются, – это отношение мужчин. Корреспондентка поговорила о чеченках-водительницах с жителями республики.
Дагестанка Элина выросла в Москве и считает, что стать феминисткой гораздо легче, если ты живешь в большом городе. Тем не менее, ей кажется, что дагестанки – часто самые настоящие феминистки, просто открещиваются от этого, потому что слово кажется им опасным и разрушительным.
Корреспондентка Даптара поспрашивала у чеченских женщин, что они в последнее время купили или сделали только для себя.
Хотя в большинстве дагестанских сел сами похороны дело мужское и только им можно на территорию кладбища, односельчане бдительно следят за тем, как долго и как строго женщины соблюдают траур. Гораздо внимательнее, чем за мужчинами. Наша корреспондентка поговорила с жительницами нескольких сел и обнаружила, что до сих пор скорбь – работа женская.
Жизнь 21-летней Фатимы Зурабовой из Ингушетии мало чем отличалась от повседневности сотен кавказских девушек. Контроль старших, требование беспрекословного подчинения и запрет на мнение. За любую «провинность», которой может считаться даже попытка не согласиться с директивами старших родственников, могут надолго отобрать телефон. И наказания, которые во многих кавказских семьях до сих пор считаются одной из воспитательных мер. Поднять руку могут не только за «неподобающее» по мнению родных поведение, но и для «профилактики».
Фатима Гаева – единственный парфюмер в Северной Осетии. В течение десяти лет она создает уникальные ароматы, которые ценят не только в республике, но и во всем мире. Фатима создает духи с национальным колоритом: многие созданные ею ароматы имеют осетинские названия, как и дизайн, который дает понять, откуда парфюм родом. Ради своего хобби, которое вскоре стало делом всей жизни, она ушла из профессии, в которой твердо стояла на ногах — по образованию она инженер-электрик. Близкие не сразу поняли, насколько все серьезно.