Гибель 36-летней дагестанки Мальвины Магомедовой от рук гражданского мужа поднимает вопрос о защищенности женщин в бытовых конфликтах и реакции правоохранителей на обращения о помощи. Эксперты отмечают, что ситуацию подчас усугубляет незарегистрированный брак.
«Мама моя говорила: если бы бог был – ничего бы этого с ней не случилось». Это письмо – попытка зафиксировать семейную историю, о которой долго молчали. Оно адресовано мужчине, которого наша читательница никогда не знала, но чье имя оказалось вписано в ее жизнь через судьбу матери. В письме есть воспоминания о детстве, сиротстве, страхе, бедности и редкой человеческой поддержке, которая помогла выжить и вырасти. Но также в нем рассказ о том, как травма передается через поколения, и о том, что невозможно забыть, даже когда очень стараешься.
В ситуациях домашнего насилия государство в России встает не на сторону жертв, а на сторону контроля и принуждения: полиция, суды и органы опеки используются для возвращения женщин в опасные условия. Это следует из доклада правозащитного проекта Ad Rem, основанного на анализе 75 случаев. Большинство из них приходится на Чечню, Ингушетию и Дагестан.
Правозащитные организации на протяжении многих лет указывают на незаконный и зачастую принудительный характер ранних браков в ряде регионов Северного Кавказа. Несмотря на официальные заявления о «традиционных ценностях», подобные союзы нередко нарушают российское законодательство и международные обязательства страны, а их последствия прежде всего ложатся на несовершеннолетних девушек.
Воспитание – главная скрепа чеченской духовной жизни: уважение к старшим и сохранение традиций здесь возведены на нерушимый пьедестал. Но безоговорочное повиновение авторитету, когда сомнения не допускаются, порой лишает человека способности думать критически, видеть альтернативы и принимать осознанные решения. Корреспондентка Даптара в своей колонке рассуждает о том, как вырастить воспитанных детей в современном мире.
Беглянку из Ингушетии задержали в Москве: полицейские заявили, что она находилась в федеральном розыске. Правозащитники заявляют, что девушка сбежала еще восемь месяцев назад – дома она подвергалась насилию.
На митинге в память об убитой бывшим мужем Ларисе Арсанукаевой во Франции чеченки впервые массово и открыто заговорили о домашнем насилии, фемициде и давлении традиций. Исследовательница Саида Сиражудинова в колонке для Даптара отмечает, что подобный активизм является шагом к улучшению ситуации с правами женщин.
В Дагестане зависимость сыновей от потребления наркотиков нередко пытаются решить браком: женитьба якобы исправит ситуацию и сохранит репутацию семьи. И в итоге жертвами этих «методов» становятся женщины, втянутые в чужое расстройство.
Как отсутствие одного человека влияет на семейную историю, личную идентичность и ощущение нормы? Даптар публикует письмо уроженки Северной Осетии, где она обращается к отцу, которого никогда не знала: он исчез из ее жизни сразу после рождения.
Для многих чеченских женщин развод означает не просто конец брака, а начало новой жизни, в которой им приходится начинать все с нуля, оставаясь ни с чем. Несколько жительница республики рассказали Даптару о своем опыте развода. Их истории поразительно похожи.
DAPTAR 