У Марины Гаджиевой бритые виски, афрокосы, красная помада и «фак» на спине куртки, в которой она ходит по Махачкале. А еще она основательница и тренер клуба по боксу только для женщин. Марина хочет, чтобы ее ученицы научились постоять за себя и не терпели обиды, как она в первом браке. Даптар рассказывает ее историю – путь от пережитой боли к силе, которую она теперь помогает обрести другим.
Опять наш хлеб съела и конфету взяла
Я родилась в деревне Высокое Орловской области, а детство и юность провела в дагестанском селе Тукита. С первым мужем я случайно познакомилась в 18 лет. Хотела позвонить своей сестре, но ошиблась одной цифрой и попала на него. Судьба, видно, такая. После этого он начал названивать, я просила чтобы отстал, а он позвал замуж. Я даже его не видела, знала лишь, что зовут Серажутдин Нажмутдинов, он старше на десять лет, живет в Буйнакске и работает в полиции. Но предложение приняла, до сих пор не поняла, зачем. Безумные поступки в моей жизни всегда были – сначала сделаю, потом подумаю. Наверное, боялась общественного давления, ведь девчонке в нашем селе желательно выйти замуж в 16-18 лет, иначе ее посчитают какой-то бракованной. Эта установка, которую столетиями вбивали девушкам в голову, обернулась для меня катастрофой.
За семь лет брака кроме побоев от мужа и оскорблений от его родителей я ничего не видела. Права голоса у меня не было, попрекали каждым куском. Я узнала об этом, когда выучила кумыкский язык, на котором разговаривали родители мужа. Сама я аварка. Я скрывала, что все понимаю, поэтому свекровь прямо за столом могла говорить: «Смотрите, она опять наш хлеб съела, еще и вторую конфету взяла». Эта женщина вообще всех держала в кулаке.
Скорую ни муж, ни его родители мне не вызвали, в больницу не отпустили
Так как Серажутдин работал в органах, он постоянно был на измене: считал, что за ним следят и убьют. У него окончательно поехала крыша: приходил разъяренный домой, вышибал дверь и набрасывался на меня с кулаками, материл. Причина ему была не нужна. Как ни странно, моя внешность – крашеные в блонд волосы, мини-юбки и каблуки – его никогда не бесила.
Мне было больно не столько физически, сколько морально: почему угроза идет от человека, который должен меня защищать? Я неоднократно пыталась покончить с собой, но каждый раз что-то останавливало. Слава Богу, семья Серажутдина сама прекратила мучения, выставив меня за дверь.
Инвалиды нам не нужны, найдем сыну здоровую
В 2012 году я родила дочь, а через год снова забеременела, мы стали строить дом. Когда я помогала мужу с отделкой на втором этаже, оступилась и упала. Стали отказывать ноги, по утрам не могла встать с кровати. Скорую ни муж, ни его родители мне не вызвали, в больницу не отпустили. По той же самой идиотской причине: а что люди скажут, как так здоровая невестка стала инвалидом?
Сына я родила с помощью кесарева сечения. Вероятно, мне неправильно сделали эпидуральную анестезию, потому что после нее я смогла передвигаться только на инвалидной коляске или с костылями. Когда из Новороссийска приехала сестра, чтобы поздравить с рождением ребенка, и увидела, что я ползаю по дому на четвереньках, то разрыдалась. Ведь я никому не говорила, в каком аду живу.
Бокс в Дагестане не считается женским видом спорта, но к нему меня подтолкнул второй муж
Я как-то продержалась еще год, пока в один день меня не выгнали на улицу с двумя детьми. Свекор просто встал в дверях и сказал: «Инвалиды нам не нужны, найдем сыну здоровую жену, а ты бери своих детей и убирайся вон». Дорога в родной дом оказалась для меня закрыта. Большинство родственников считают, что разводиться позорно. В итоге я сняла квартиру в Махачкале и в 2015 году подала на развод.
Бывший муж все эти годы жизнью детей не интересовался, алименты не платил, накопилось 1,5 миллиона рублей долга. В 2025 году предложила сделку: я отказываюсь от алиментов, а он от детей. Была уверена, что услышу отказ, но он согласился. Этот разговор слышала дочь, сказала: «Он дурак, что ли? Променял нас на деньги?». Суд лишил его родительских прав. Знаю, что он снова женился. Хотелось бы пожелать этой девушке бежать оттуда без оглядки.
Это не у тебя двое детей, а у меня еще двое
После развода мне приходилось пользоваться костылями и коляской еще три года. Люди смотрели на меня с жалостью, я это ненавидела. У меня по всему позвоночнику 13 грыж и протрузий. Врачи предлагали сделать операцию, но шансы были 50/50: или встану или слягу до конца жизни. Я не могла пойти на такой риск с двумя детьми.
Восстановиться мне помог спорт: плавание через силу, бег, упражнения на спину. Но больше я это делала назло бывшему мужу и его родителям, чтобы доказать – я не инвалид и обязательно буду ходить. Сейчас весь мой позвоночник держится на мышечном корсете. Если не буду тренироваться, то согнусь буквой «зю».
В 2020 году я стала заниматься боксом, а в феврале прошлого года открыла в Махачкале женский зал бокса. Сама провожу индивидуальные и групповые тренировки для девочек и девушек, в том числе покрытых. Цель – научить их постоять за себя, чтобы не случилось, как со мной. Девчонки из необеспеченных семей могут тренироваться бесплатно. Но почти каждый день пишут те, у кого деньги есть, а мужья не разрешают. Конечно, мужикам по кайфу тусоваться с ребятами в кофейнях, обсуждать, как заработать миллионы, имея дыру в кармане, и засматриваться на ухоженных женщин, когда свои дома сидят.
Папа – самый важный человек в моей жизни. Я всегда ему в рот смотрела
Бокс в Дагестане не считается женским видом спорта, но к нему меня подтолкнул второй муж, Идрис (смеется). Как познакомились? Мама занималась организацией ремонтов и попросила меня съездить на объект, посмотреть, все ли в порядке. Идрис был там подрядчиком, мы толком не пообщались, я быстро сделала фото, как продвигаются работы, и уехала. Он как-то раздобыл мой номер, через три дня позвонил и сказал: «Я долго рассусоливать не буду, выходи за меня!». Я опешила, говорю: «А ты в курсе, что у меня двое детей?». На это Идрис ответил: «Это не у тебя двое, а у меня еще двое». От предыдущего брака у него четверо дочерей. Сразу предупредила, что второй-третьей женой не пойду, не собираюсь так низко опускаться. Он сказал, что я буду единственной.
Через две недели мы поженились. Всегда говорю своим ученицам: если ты нужна мужчине, то годы общения, все эти качели, не требуются. Он сразу заявит о своих намерениях и женится. Тянут время мужики, которые сами не выросли. Но, к сожалению, женщины у нас любят ушами и верят обещаниям. Вот и мои девчонки слушают-слушают, а толку нет (смеется).
Идрис во всем меня поддерживает. Настоящая награда. Мои дети его обожают и считают единственным отцом.
Косо посмотрел – плюй в рожу и уходи
Когда я стала заниматься боксом, мама боялась, что сорву спину и опять слягу, отговаривала. Сейчас она мой самый рьяный фанат и преданный болельщик. Знаю, что брат тоже гордится мной, но где-то в глубине души. Он не показывает чувства в силу своей серьезности. Очень жаль, что мои успехи не видит отец – он умер 13 лет назад от рака легких.
За несколько дней до смерти папы я ему все-таки рассказала, как мне тяжко было в браке с Серажутдином. Он лишь спросил, почему все эти годы я молчала. Если бы он знал об издевательствах надо мной, то сразу бы забрал домой. Его никогда не волновало, что скажут люди.
Папа – самый важный человек в моей жизни. Я всегда ему в рот смотрела, мать так не любила, как его. Папа часто с друзьями шутил, что я у него хотя и девочка, но характер у меня мужской. Поэтому, когда сейчас говорят, что я веду себя как мужик, для меня это лучший комплимент. Да, мне пришлось снять юбку и надеть штаны, чтобы постоять за себя и детей, когда оказались на улице. В душе я отца не отпустила, он мне часто снится, ощущение, что он ждет меня в родном селе.
…В тот момент почувствовала, что отомстила
Мой образ – бритые виски, афрокосы, кожаная куртка с «факом» на спине – это вызов всем, кто оглядывается на чужое мнение. Мне, как и папе, на это совершенно плевать. Но также это вызов себе – смогу ли я выжить в обществе, где не принимают отличающихся от большинства людей. Когда пишут в соцсетях, что я хреново выгляжу и позорю аварский народ, отвечаю, что тогда вообще побрею голову. Но Идрис не разрешает, говорит, что в доме не должно быть двоих лысых (смеется). Конечно, когда иду по улице, вижу возмущенные взгляды бородачей. Но в лицо мне никто ничего не предъявляет – понимают, что могут покалечиться.
Какой главный урок я вынесла из брака с Серажутдином? Никогда не терпи. Даже если посмотрел косо – плюй в рожу и уходи.
Бывший муж и его родители наверняка думали, что я никогда не встану с коляски, никому не буду нужна как разведенка с двумя детьми. Но какое разочарование их ждало, когда мы с мамой приехали выразить соболезнования в связи со смертью свекра. Того самого человека, который указал мне на дверь. Я была в платье, на каблуках и… на восьмом месяце беременности. У всех были такие шары! Когда стали собирать на стол, я, вспомнив, как меня попрекали каждым куском, сказала маме: ни одной конфетки не бери, выпей только воду. Я тоже выпила, помыла за собой стакан, поставила горлышком вниз, и мы уехали. В тот момент почувствовала, что отомстила.
Лидия Тимофеева
DAPTAR 