Жестокая расправа гражданского мужа над жительницей Дагестана Мальвиной Магомедовой вновь актуализирует опасный стереотип в патриархальном обществе о том, что жертва якобы сама могла спровоцировать агрессию.
Напомним, в конце января Мальвина вышла из дома в селении Джалган Дербентского района и не вернулась. Через несколько дней были обнаружены ее расчлененные и обгоревшие останки. По подозрению в убийстве задержан 28-летний Ражидин Яралиев, с которым Мальвина состояла в исламском браке. Мужчина рассказал, что причиной убийства стал бытовой конфликт – он без разрешения продал машину Мальвины, присвоил деньги, а она написала заявление в полицию об угоне. От этого Ражидин пришел в ярость.
«Дура потому что»
Реакция в соцсетях на убийство Мальвины Магомедовой была поляризованной. В обсуждениях развернулись острые споры не только об ответственности преступника, но и виновности жертвы:
«И что? Изменила — умерла, о детях нужно было думать, когда ноги раздвигала».
«А зачем молодому мужику связывать себя с теткой на 10 лет старше и еще с тремя детьми? Ради денег. Забрал машину. Видимо она оскорбила. Он ответил. А на что старая тетка рассчитывала?».
«Если бы у нее была нормальная родня, то они не дали бы ей с ним встречаться, так как он младше нее».
«Дура потому что. У него на морде «отморозок» откровенно написано».
«Возможно, она его оскорбила или, еще хлеще, дала пощечину, назвала вором из-за машины. Наверняка спровоцировала, хотя мужик этот все равно идиот и трус».
Такие комментарии – яркий пример виктимблейминга, когда общество перекладывает ответственность за преступление на пострадавшего. Это основано на стереотипах, гендерных нормах или желании сохранить иллюзию «справедливого мира».
Например, волна хейта обрушилась на Нину Церетилову из Дагестана, которую неднократно избивал муж, в том числе когда она была беременна. Она стала героиней документального фильма «Снявшие хиджаб», посвященного темам домашнего насилия, принудительных браков, женского обрезания и других нарушений прав женщин. Нину в соцсетях обвиняли в том, что она «опозорила Дагестан» своим внешним видом (пирсинг, татуировки, яркий цвет волос) и решении снять хиджаб. Бывший муж и его группа поддержки призывали «разобраться с этим отродьем собак и свиней».
В 2025 году травле подверглась дагестанская блогерка Камилла, на которую напал бывший супруг Эмир после того, как она призналась ему в общении с другими мужчинами. Эмир в соцсетях заявил, что по шариату Камиллу «нужно было камнями закидать, убить», а пользователи оставляли комментарии вроде: «Ведите себя как мусульманки и никто руку не поднимет».
Люди могут стремиться найти причину, что женщина сделала не так, какие нарушила правила
Ядро деспотии
Эксперты, с которыми поговорил Даптар, единогласны во мнении, что общественное осуждение жертвы насилия обусловлено психологической защитой.
«Нам свойственно когнитивное искажение как вера в справедливый мир, – отмечает психолог Александра Ермилова. – Это иллюзия, что мир устроен честно, что хорошее поведение вознаграждается, а плохое наказывается. Такая установка помогает нам преодолеть тревогу при столкновении с непредсказуемостью, и с тем, что ужасные вещи просто происходят с нами без всяких причин, и у нас нет над этим контроля. Ужасно осознавать, что молодая женщина лишилась жизни, просто потому, что ее муж решил, что имеет право ее убить».
По словам психолога, люди могут стремиться найти причину, что женщина сделала не так, какие нарушила правила, ведь тогда может казаться, что трагедии можно было избежать. Самое главное: произнося фразу «сама виновата» можно сказать себе: «ну я-то веду себя правильно, так не поступаю, поэтому со мной такого не случиться». Это помогает вернуть иллюзию контроля и приглушить страх.
«Женщины могут говорить эти фразы и своим дочерям, пытаясь таким образом научить их «правильному» поведению, чтобы обезопасить. Стоит ли говорить, что это не помогает? Более того, в таких патриархальных обществах, где жила Мальвина, правила поведения особенно строги, особенно дискриминирующие по отношению к женщинам, и может считаться нормальным карать их настолько сурово – вплоть до смерти», – поясняет Ермилова.
Экспертка подчеркивает, что общественное осуждение жертвы может обернуться серьезными долгосрочными последствиями: посттравматическое стрессовое расстройство, депрессия, тревожные расстройства, повышенный суицидальный риск, осложнение хронических заболеваний, употребление психоактивных веществ.
Очень важно, что сейчас много говорят об этой проблеме, особенно, когда удается добиться наказания для агрессора
Представительница правозащитной группы «Марем» отмечает: поверить, что ты совершенно беззащитна перед хаосом, который стоит за порогом твоей квартиры, невозможно. Поэтому выстраивается схема, что это ты сделала что-то не так: вышла замуж не за того, не туда пошла, не так оделась, не так разговаривала. В результате это еще больше подпитывает силу насильника, его власть и уверенность в том, что он поступил правильно.
«Преступник как бы понятен для большинства, а обвинение жертвы привычно вписывается в общую картину мира. Так защищается психика: я так не сделаю, и со мной не случится страшного. Печально, что в поступках человека, ставшего жертвой насилия, ищут оправдание, и вся вина перекладывается на него. Сколько раз не тверди, что насилие – это всегда выбор агрессора, а не результат действий жертвы, но по большому счету ничего не меняется», – говорит правозащитница.
Эти факторы создают среду, где жертвы насилия часто сталкиваются не только с физическим, но и с социальным насилием – осуждением, стигматизацией и отказом в поддержке со стороны общества.
По словам президента Центра исследования глобальных вопросов современности и региональных проблем «Кавказ. Мир. Развитие» Саиды Сиражудиновой, патриархальное общество всегда на стороне сильного, а не жертвы. Убийца, насильник, притеснитель не отторгается обществом – проще сделать вид, что ничего не произошло. Особенно если у агрессора есть связи во влиятельных кругах или криминальный авторитет.
«Сила – это ядро патриархального общества и деспотии, – отмечает Сиражудинова. – Пока люди придерживаются таких установок, насилие будет нормой, а мы будем продолжать читать криминальные новости. Но очень важно, что сейчас много говорят об этой проблеме, особенно, когда удается добиться наказания для агрессора. Чем больше положительных историй, тем больше они дают сил тем, кто пока вынужден терпеть и страдать».
Лидия Тимофеева
DAPTAR 