Родные Ислама Шахмурзиева похитили его и направили в реабилитационный центр из-за того, что он полюбил и заключил исламский брак «не с той девушкой» – так утверждает его жена Алена Воропай. По словам родных Ислама, ситуация выглядит иначе. Обычно мы пишем о нарушениях прав кавказских женщин, но эта история показывает, что проблемы, причем, серьезные могут быть и у кавказских мужчин. Даптар рассказывает сложную историю русской девушки и чеченца.

Видя его любовь, я растаяла

Алена и Ислам познакомились в 2020 году. Он написал ей в соцсети, завязался разговор и оказалось, что они из одного города – Прохладного, что в Кабардино-Балкарии. По словам Алены, инициатором отношений был именно Ислам: «Он постоянно говорил: “Я женюсь на тебе”, а я только смеялась».

В итоге Исламу удалось доказать серьезность своих намерений

«Видя его любовь, я растаяла. Он мне говорил:  “Ален, знаешь, на Кавказе у 80% людей смелости не хватает, и они женятся, на ком говорят. А я не откажусь от своей любви”», – рассказывает Алена.

Проблем особых не предвиделось: Ислам говорил, что у него современные родители и примут русскую невестку. Это девушке-чеченке выйти замуж за представителя иной национальности практически невозможно, а к мужчинам отношение более снисходительное, им намного больше позволено. К тому же до определенного времени Алена считала, что мама Ислама очень хорошо к ней относится, они, хоть и не виделись, но «нормально общались». Если Ислам задерживался или не отвечал матери, та могла написать Алене, спросить, все ли в порядке. 

Примерно в это же время Алена приняла ислам, причем, по ее словам, никакого давления со стороны жениха не было, она сама так решила и «изучала эту религию». Молодые люди подали заявление в загс, бракосочетание было назначено на 18 мая (скрины с госуслуг есть в распоряжении редакции). Но поскольку для обоих была важна религиозная составляющая, 27 апреля заключили никях – исламский брак. И вот тут Алена впервые поняла, что кажется, не все так гладко. Хотя у них в Прохладном была мечеть, для церемонии Ислам повез невесту в Краснодар, проронив, что «тут им пожениться не дадут».

«Когда мы уже стояли перед мечетью, мне начали поступать сообщения от его мамы: “Я тебя уничтожу”. Как потом выяснилось, о предстоящем событии родителям Ислама проболтался его друг. Ему (Исламу) начали тоже названивать, угрожать. Он просто выключил телефон, взял меня за руку и повел в мечеть», – вспоминает Алена.

После церемонии Ислам написал родителям, что женился, от жены своей не откажется, просил оставить его в покое, а потом молодые уехали в Нальчик. Через несколько дней в дом бабушки Алены в Прохладном приехала сначала мать Ислама, а затем и его отец. По рассказам Алены, отец Ислама вел себя очень грубо, кричал на ее бабушку и сестру, угрожал, а потом и толкнул пожилую женщину. Сестра Алены была так напугана, что написала заявление в полицию, но получила ответ: что поскольку калитка и дверь дома не были заперты, действия отца Ислама нельзя считать противоправными, мол, он не ворвался, а просто вошел. Ну и раз уж в руках у него не было оружия, то обещания убить, растоптать, уничтожить и саму Алену, и ее сестру с бабушкой не могут рассматриваться как угрозы и нет оснований для возбуждения уголовного дела.

Похищение жениха

До регистрации брака в загсе оставалось чуть меньше двух недель, когда Алену и Ислама нашли. Утром 6 мая в квартиру подруги Алены, где жили молодые люди, вошли отец и дядя Ислама. Разыгралась безобразная сцена с криками, угрозами. Отец Ислама пытался наброситься на Алену, но дядя вступился, оттеснил ее на балкон, а Ислам с отцом остались в комнате выяснять отношения. Решено было, что Ислам съездит с родственниками домой в Прохладный и попытается их успокоить. В последнем сообщении, которое он прислал Алене, Ислам говорил, что они сейчас едут в мечеть. Больше на связь он не выходил.

Три дня Алена места себе не находила, а 10 мая, уже вернувшись в Прохладный, отправилась в полицию и подала заявление о розыске мужа как без вести пропавшего. 17 мая участковый, которому позвонила Алена, сказал ей, что они связались с родителями Ислама и те заверили полицию, что Ислам жив, здоров, находится в Чечне и с ним все в порядке.

25 мая на электронную почту Алены пришел официальный ответ от МВД по КБР, что гражданин Шахмурзаев И.Б. жив, здоров, но местонахождение свое сообщать Алене отказывается, поскольку не желает поддерживать с ней никаких отношений. А через пару дней в городе она встретила отца Ислама и тот со своего телефона показал ей видео. На видео Ислам стоит в каком-то казенном помещении, с табличкой, на которой его написаны его имя и фамилия и, как на допросе, отвечает на вопросы какого-то человека, находящегося за кадром. На вопрос, кем ему приходится Алена, отвечает – никем.

Полтора месяца Алена не понимала, что могло случиться, чтоб ее муж вот так на камеру отказался от нее и как теперь жить. Она уехала в Санкт-Петербург и попыталась начать с начала. А потом на связь с ней вышел сам Ислам.

Ислам рассчитывал, что сможет помириться с родителями. Потому и согласился поехать в мечеть, надеялся, что в лице имама найдет поддержку

Колпачок от нафтизина и 3000 приседаний за родной язык

Алена признается, что не сразу узнала его голос. И манера говорить была совсем другая, незнакомая. Чуть ли ни через слово он повторял «спасибо». Она немедленно взяла билет и 27 июня уже была в Прохладном.

Все стало на свои места – и эта новая манера говорить, и странное видео, когда Ислам сказал, что все эти полтора месяца он провел в Ингушетии в специализированном заведении с красивым названием «Центр восстановления личности “ИМАН”». В профиле Центра в инстаграме перечислены виды зависимостей, от которых лечат пациентов – алкоголизм, наркомания, игромания.

От чего и как «исцеляют» в рехабах (реабилитационных центрах) СМИ писали неоднократно. Чеченку из Дагестана Элину Ухманову, например, в махачкалинском рехабе «Альянс-Рекавери» «лечили» от желания сбежать подальше от своей семьи. А Магомеда Асхабова родня похитила и отправила в Хасавюртовский рехаб «Старт» за гомосексуальность. Известны случаи, когда люди попадали в такие центры за недостаточную религиозность, за ссоры с родителями, за непослушание.

Фактически загреметь туда может любой и за что угодно – все, что требуется, это заявление от родственников. И конечно, деньги. Месяц пребывания в центре стоит от 50-ти до 80-ти тысяч рублей. А методы «лечения» во всех центрах примерно одни и те же. Если говорить простым языком – они сводятся к издевательствам, лишению сна, принуждению к бессмысленной работе, к многочасовому записыванию одной и той же фразы, к ежедневному унижению «пациента» и в конечном счете, донесению до него простой мысли: пока он будет бороться, отстаивать себя, свои человеческие и гражданские права, ему не выйти. И никто не поможет. 

Ислама «лечили» от «привязанности к Алене».

Как рассказывает Алена, Ислам рассчитывал, что сможет помириться с родителями. Потому и согласился поехать в мечеть, надеялся, что в лице имама найдет поддержку, ведь они с Аленой были женаты по всем нормам ислама. Но как только сел в машину, «по обе стороны уселись два лба килограмм по 100 каждый, а на входе в центр встретил третий такой же». «Тебя заводят в Центр и все. Пути, обратно нет. Не убежать никак», – пересказывает его слова Алена.

«В рехабе он спал по три часа, мыл туалеты. За любую провинность его и других обитателей центра заставляли выполнять по несколько тысяч приседаний – из-за этого теперь у него серьезная проблема с коленями. В окно посмотрел – 3000 приседаний, на родном языке заговорил – 3000 приседаний. Там есть наказание “ласточка”. Когда он в первое время сопротивлялся, ему застегнули наручники за спиной и подвесили так. Он говорил, что это нереальная боль. Когда его сняли, рука не работала еще недели две», – рассказывает Алена.

По ее словам, он говорил, что их сажали в круг и каждый произносил, у кого какая зависимость. Его заставляли повторять, что его зависимость – Алена, что она приносит его семье проблемы.

«То самое “спасибо”, которое меня напугало при первом разговоре, как оказалось, было требованием при общении с персоналом. Забудешь поблагодарить – будешь наказан. Кроме прочих наказаний было и такое: на первом этаже ставили ведро воды, и ты должен был колпачком от нафтизина перетаскать всю эту воду на второй этаж», – добавляет Алена. 

Как рассказал сам Ислам, в рехаб его отдали на полгода. Но потом отец пожалел и сократил срок «лечения». 

«Ислам мне сразу сказал: “Ален, меня на год закроют, если я с тобой буду, но я не откажусь от тебя все равно”», – вспоминает Алена.

Тогда она еще не знала, что спустя время получит фотографию «справки», где имам Прохладного Марат Нагоев подтверждал, что Ислам Шахмурзаев в присутствии двух свидетелей дал Алене развод. Знал ли о разводе сам Ислам, заставили его произнести формулу развода или проделали все без его участия – не ясно. Но справка датирована 20 мая, то есть, тем периодом времени, когда Ислам находился в ингушском рехабе (фото справки есть в распоряжении редакции).

В начале августа со мной связался человек, который сказал, что Ислама снова поместили в тот же рехаб и он просит меня писать во все инстанции и вытащить его

Прощание в Медовом переулке

После возвращения Алены в Прохладный они с Исламом встречались тайно. Планировали решить все неотложные дела и уехать, просто «исчезнуть с радаров». 13 июля они сидели на съемной квартире в Медовом переулке и в очередной раз обсуждали, как и когда будут уезжать. Как рассказывает Алена, Ислам был очень решительно настроен и говорил о будущем. Где-то около 14 часов Исламу позвонил отец и тот, сказав Алене, что вернется минут через 20, вышел из квартиры. Уходя, он закрыл дверь на ключ, пошутив – «теперь ты моя пленница». Чрез час с его номера пришло сообщение, что он решил разорвать отношения с Аленой и собирается жениться на девушке, которую нашли ему родители.

«Я понять не могла, что происходит. Мы все время пробовали забеременеть, и до центра, и после центра, он мечтал, что к августу уже буду беременна, мы уедем, а когда ребенок родится, родители успокоятся, – делится Алена. – И вот он выходит за дверь, пропадает и приходит это сообщение. Я подозревала, что тут что-то не так, но была настолько вымотана, что не знала, чему верить и что делать. Единственное, что как-то утешало, я знала точно, что пишет мне не Ислам, что его телефон у его матери. Очень узнаваемый стиль общения. А в начале августа со мной связался человек, который сказал, что Ислама снова поместили в тот же рехаб и он просит меня писать во все инстанции и вытащить его».

Алена позвонила по номеру 112, ее перенаправили в полицию КБР, а затем в полицию Прохладного. Ей ответили – «разберемся». Через 20 минут после разговора с инстаграм-аккаунта Ислама Алене пришло сообщение: «Я вышел. Отстань».

Но Алена не отстала. Она принялась писать, как ее и просили, куда только можно. И в прокуратуру, и в Следственный комитет. А также блогерам, журналистам и правозащитникам. Еще 14 мая, после первого похищения Ислама она начала выкладывать видео с рассказом о своей истории у себя на ютуб-канале «Жена космонавта». Про космонавта – это внутренняя шутка Алены и Ислама, родившаяся в более светлые времена. Космонавт – такой был у него ник. Ну, а Алена, соответственно, стала женой космонавта. Никто из них тогда и помыслить не мог, что это шутливое имя приобретет новое страшноватое звучание. Что они окажутся разлучены и Ислам пропадет, как в глубоком космосе.

Каждое новое видео из цикла «Куда похитили моего чеченского мужа» (а на сегодняшний день таких видео уже восемь) активно комментируются. Кроме обычных для таких историй комментариев по типу – зачем же ты, русская к чеченцам полезла, там много и прямых оскорблений. Алена уверена, что большую их часть пишут родственники Ислама.

Пусть умрет там, на войне

Одной из тех, к кому Алена обращалась за помощью, стала писательница и блогер Полина Жеребцова. Полина родилась в Чечне, пережила обе чеченские войны, написала об этом несколько книг, в частности «Чеченские дневники 1994-2004». В 2013 году из-за угроз и ей самой, и ее семье, вынуждена была запросить убежище в Финляндии. Но тема войны и Чечни остаются для Полины одними из самых острых и важных. И поэтому она на просьбу Алены откликнулась. 16 августа Полина Жеребцова выложила интервью с Аленой у себя на ютуб-канале. Интервью называлось «Чеченцы в XXI веке: адаты и любовь».  И под ним предсказуемо начались бои комментаторов.

«С разных анкет мне писали люди, не особенно представляясь, – рассказывает Полина. – Где-то были ругательства и даже грубые грязные слова. А где-то это было вежливо. И одна из тех, кто писал вежливо, представилась Залиной Шахмурзиевой, мамой Ислама. Она Алену обвиняла, говорила, что та шантажистка и требует от семьи денег, что оказывает сексуальные услуги в Москве и одновременно в Дубае. Но когда я сказала, что этим делом занимаются правозащитники и журналисты, то стала удалять свои сообщения».

Также Полина получила сообщение от имени самого Ислама. Где он настаивает, что никогда не был ни «гражданским, ни по документам мужем [Алены], а просто… имел неосторожность связаться с ней и встречался ровно месяц». Был ли это апрель, когда Алена и Ислам заключили никях, май, когда его уложили в рехаб в первый раз, июнь, когда его выпустили и он снова встретился с Аленой, или июль, когда он вышел из квартиры в Медовом переулке и опять пропал, Ислам не уточняет. Также не уточняет, зачем понадобилась справка о расторжении брака с Аленой, если они никогда не были женаты.

Полина связалась с имамом Краснодара, который регистрировал брак молодых людей. Тот настоятельно просил его в «эту историю не впутывать», и удалил все свои сообщения. добавив, что советовал Алене все забыть, поскольку «там хода нету», отец Ислама «непростой человек» и «пойдет до конца».

Что в данном контексте значит «до конца» прояснил сам отец Ислама Борис Шахмурзиев. В нашем распоряжении есть аудиозапись, которую получила Полина. Размещаем ее с купюрами.

«Полина, без вашей помощи мы с этой Аленой, с этой … разберемся. На эту девушку я найду управу. Я до сих пор ничего не делал. Она …, она просто хочет деньги. Пусть, кто хочет сюда вмешивается. Правозащитники-мравозащитники, Нобелевская премия, это все ерунда. Чем этой … я отдам своего сына, я его на Украину, на войну отправлю. Он будет воевать, и пусть там умрет он, на войне».

Корреспондентка Даптара связалась с матерью Ислама, Залиной Шахмурзиевой. Та подтвердила, что Ислам до сих пор содержится в центре. Но на этот раз ее версия причины нахождения Ислама в рехабе отличалась от той, что была озвучена в переписке с Жеребцовой. Теперь Залина утверждала, что ее сын проходит там терапию от наркотической зависимости и именно Алена «подсадила» его на психоактивные вещества.

«Эта женщина никогда не была невестой моего сына. После того как мой сын порвал с ней отношения и поехал лечиться в рехаб – она и подсадила его на эту дрянь и в покое не оставляет нашу семью. Прежде чем уехать, он ей сказал, что между ними все кончено и у них не может быть общего будущего», – утверждает Залина.

Также, по ее словам, Ислам нанял адвоката и подал против Алены заявления в прокуратуру и Следственный комитет «так как она преследует его маниакально и выставляет его фото и видео в инстаграм и на ютубе, выдавая себя за его жену – это открытая клевета».

С самим Исламом Даптару связаться не удалось, в реабилитационных центрах у пациентов отбирают телефоны. А Залина Шахмурзиева на просьбу дать возможность поговорить с Исламом ответила: «С ним вчера пообщались правоохранительные органы, служба безопасности и следственный комитет и нам никому ничего доказывать не нужно».

В центре «Иман» корреспондентке Даптара сообщили, что Ислам Шахмурзиев уже выписался и предложили побеседовать попозже с директором центра, который в тот момент якобы был очень занят. На повторное обращение просто не ответили.

Я полностью выпала из жизни, не общаюсь ни с кем, не бываю нигде, раз в месяц с сестрой выхожу, а так дома в слезах и вечных мыслях

Вести из космоса

В конце августа в нескольких телеграм-каналах была опубликована информация о рейдах ингушских правоохранителей по частным реабилитационным центрам, где незаконно удерживаются и подвергаются насилию люди, которых их родственники решили «исправить». 

Алена внимательно следила за этими новостями. В одном из роликов мелькнула и вывеска центра «Иман», но больше никакой важной информации Алена не нашла.

Силовики жн отчитались, что в результате рейда были обнаружены двое мужчин, находившихся в уголовном розыске, но не прозвучало ни слова о тех, ради которых все и затевалось. О тех, кого избивали, пристегивали наручниками, морили голодом.

У Алены есть свое объяснение. «Они там все страшно запуганы, – говорит она. – Ну, придет полиция, так ведь сразу не заберут, понадобятся какие-то протоколы, процедуры, а на это время люди, которых держат в рехабе, останутся заложниками у тех, кто их пытал. И конечно при опросе все говорят, что находятся там по своей воле». 

Алена не сомневается, что Ислам все еще удерживается в рехабе и ему нужна помощь, хотя и получила видео, на котором он обращается непосредственно к ней. Видео оскорбительное, с бранными словами в ее адрес, с обвинениями, что она «нае***вала» его «начиная с 14 марта и заканчивая, пока я не вышел первый раз с центра» и с требованием оставить  в покое его и его родителей.

Алена не верит ни этим видео, ни сообщениям, посылаемым от имени Ислама. И это не упрямство женщины, отказывающейся признавать, что отношения завершились. У Алены есть простые и понятные вопросы. Почему мужчину, который хочет разорвать с женщиной, нельзя отпустить из рехаба, чтобы он сам встретился и сказал ей все это? Почему и семья, и сам Ислам на видео утверждают, что они не были женаты? И, наконец, зачем Исламу врать относительно того, где он находится? «Они видео прислали, где Ислам говорит, что он дома, что в Чечне, но я залезла на страничку центра в инста и это спортзал их был», – поясняет Алена.

Она продолжает: «Мне кажется, я уже не справляюсь. Я полностью выпала из жизни, не общаюсь ни с кем, не бываю нигде, раз в месяц с сестрой выхожу, а так дома в слезах и вечных мыслях, что еще я могу сделать и как помочь ему… Но кажется, я уже сделала все, что могла. И единственное, что осталось это полететь туда самой приехать в этот центр».

Елена Долженко, Светлана Анохина