Однажды юрист одной серьезной организации в Дагестане Амина Дамадаева решила написать рассказ о своей бабушке. Или точнее – о сестре своей прабабушки по имени Шапиль Аминт, которую она звала Херосей. Этот рассказ напечатали, он всем понравился. И Амина начала писать рассказы о жизни в своем родном ауле, а в этом году она решилась издать целую книжку.
– Сразу хочу признаться, с самого начала это была история не столько об амбициях, сколько о том, как бы мне заработать денег. В республике туристический бум, люди кругом зарабатывают: сдают квартиры, кормят туристов, возят их в горы. Почему бы и мне этим не воспользоваться? И я придумала сделать книжку с рассказами – это пока еще незанятая ниша в нашей туриндустрии. Мою собственную книжку, в которой будет еще и много картинок. Яркую, привлекающую внимание. Почему нет?
Я никогда на писательство не замахивалась, ну, разве что в юности дневник вела. А тут пришла эпоха интернета. Все пишут, и я написала. О Херосе. Разместила пост в фейсбуке и тут друзья журналисты налетели, закричали, мол, это же готовый хороший текст и его не по фейсбукам нужно растаскивать, а прямо печатать, как нормальные осознанные люди делают и даже гонорар за это получать.
Рассказ и правда напечатали и Херосю полюбили, френды в комментах вспоминали истории про своих родных, многие говорили, что Херося напомнила им их бабушку.
Хотя мне кажется, что Херося была особенная. Она была женщина яркая — с острым языком, добрыми голубыми глазами и стальным характером. Выражения она не выбирала и часто в речи использовала жесткий аварский мат, который не вязался с ее милой добропорядочной внешностью. Некоторые ее выражения мы, ее правнучки, до сих пор иногда используем в своей речи. И она для меня это и есть весь пестрый, удивительный, такой разный и противоречивый Дагестан.
– Слушай, ну я могу понять, что твои веселые истории с удовольствием почитают внутри республики, но почему ты считаешь, что туристу из условного Сахалина это будет интересно?
– Потому что я тоже бываю туристом. И с удовольствием привожу разные прекрасности из чужих мест – веселые магнитики, интересные продукты. И книгу, которая хотя бы отчасти ответит на вопрос: «Что это за земля такая?» мне кажется, я бы тоже купила. Думаю, что узнавать какое-то новое место через жизнь местных людей – это гораздо интереснее, чем читать путеводители.
– А страшно не было? Ты знаешь, как у нас любят покричать про очернение.
– Было и есть. Но меньше всего мне хотелось, чтобы моя книга вышла традиционной, в стиле «ах, прекрасный Дагестан, гордые предки, кинжал, бурка, джигит и газель». Я пишу о своем детстве, о своих родственниках, о нашей жизни – прошлой и нынешней, и очень надеюсь, что читатель увидит нашу республику живой и настоящей.
Кстати, там не только рассказы о моем родном ауле. Один из рассказов называется «Хинтиминта – утерянный рай». Это голос уроженки села Хинтиминта, затопленного во время строительства Ирганайской ГЭС. Нахи Курбанова говорит о своем детстве, и это очень грустный рассказ. Я даже сомневалась включать ли его в сборник, но моя подруга-филолог сказала, что он прекрасно там смотрится, я ей поверила.
– Если ты задумывала бизнес-модель, то тут еще важна повторяемость. Я знаю, что, не выходя из пространства Чоха, можно еще написать миллион историй. Ты собираешься продолжать свое писательство?
– Если честно, то я собиралась публиковать книгу еще в прошлом году, но учитывая известные обстоятельства – у меня просто не было настроения. В книге собраны уже написанные истории, и половина из них уже была опубликована. Новые я пока не пишу – просто потому, что я пишу только тогда, когда есть настроение. Я знаю, что настоящие писатели так не работают, но мне трудно заставлять себя. Я все время боюсь написать плохо. Но, с другой стороны, я все думаю, как было бы здорово написать книгу рассказов о моем детстве.
Надеюсь, что если моя бизнес-модель сработает, то это будет каким-то стимулом, и я продолжу писать. Но я прекрасно понимаю, что могу прогореть финансово – я свой проект начинала с нуля: сама оплачивала верстку, дизайн и работу художника.
– А вот вдруг книга сделает тебя не только богатой, но и популярной? Писателем, которого узнают на улице. Ты к этому готова?
– Вот к этому я совершенно не стремлюсь (смеется), но думаю, что справлюсь. Но вообще – одного «богатства» будет вполне достаточно.
– Ну а маркетинг ты продумала? В Дагестане вся это визуальная продукция хорошо работает. Вот представь себе свою яркую книжку формата А1 по проспекту Шамиля…
– Ну я, если честно, не думала даже о презентации и очень удивилась, когда меня об этом спросили. Думала, что буду продавать свои 3000 экземпляров в туристических местах и в книжных магазинах.
– В твоей книге семь рассказов и около 50 иллюстраций. То есть практически – художник превращается в полноценного соавтора книги.
– Я долго искала художника, пересмотрела массу работ, и мне все не очень нравилась. Я пыталась объяснить, что главным должна быть легкость рисунка, а мне предлагали очень серьезные академические иллюстрации, которые совершенно не вязались с текстами. Мне нужен был человек, который не боится похулиганить. И все это продолжалось некоторое количество времени, и я уже подумывала о том, чтобы самой взять уроки рисования, но, к счастью, до этого не дошло: я нашла девочку – художницу на «Авито».
Мы начали переписываться, и она прислала мне ссылку на книжку «Свинтусы» Роальда Даля и сказала, что вот такие легкие картинки ей очень нравятся. И сама сказала эту фразу «легкость рисунка», которую я пыталась объяснить другим художникам. Так что теперь у нас на обложке написано «Рассказала Амина Дамадаева, нарисовала Диана Пирбудагова».
– Твоя художница – молодая девочка, которая, скорее всего, о девяностых знает только из рассказов старшего поколения. Как вам работалось вместе?
– Именно поэтому некоторые вещи так и остались нарисованными только в моей голове. Все-таки девяностые – это моя молодость и мне очень хотелось о них рассказать. Но вот, например, я пишу, что в чемодане каждой приличной невесты в девяностые должны быть югославские туфли и ангоровая кофта со стразами. И Диана долго пыталась эту кофту изобразить, но как-то не вышло.
Или я попросила ее нарисовать детей в уразу, и она нарисовала девочек в хиджабе, которых в моем детстве, конечно же, не было и быть не могло. Или вот у Хероси в первоначальном варианте было злое лицо. Это, в общем, понятно: я же описываю, как она говорила нам, что будет там вверху своей палкой запихивать нас в ад (смеется). Но Херося не была злой, нет.
– А какой? Ты назвала всю книжку «Херося» – в ее честь. Какой она была? Как думаешь, ты ее правильно обрисовала? Насколько твоя Херося совпадает с настоящей? И как бы она отреагировала, если бы дожила до наших дней?
– Я думаю, что она отнеслась бы равнодушно, но не исключаю, что она гордилась бы, что я не выросла безграмотной и даже написала книгу. Помню, как в начальной школе она ходила ругаться с моим учителем за то, что он ставил мне двойки по русскому языку. «Эта девочка, Хусена внучка, названа моим именем! Почему она должна мне из школы двойки приносить?».
Херося была моей персональной бабушкой – я прожила с ней в Чох-Коммуне восемь лет. Меня отправили к ней в горы, когда мне был год: я не хотела ходить в ясли и кричала там не переставая. У нас в семье считали, что она ужасно избаловала и испортила меня своей любовью.
Она, безусловно, была женщиной с большим интересом к жизни: у меня есть ее фотография эпохи нэпа – на ней она в модной шапочке, жена директора местного кожевенного завода. Всегда немного ностальгически вспоминала те времена, когда она жила в Темир-хан-Шуре, говорила по-кумыкски и ездила в фаэтоне. Но жизнь обернулась очень тяжелой: мужа вскоре расстреляли, сын умер в младенчестве, потом погибла юная дочь. 60 лет она прожила в горах, но когда мои родители забрали нас в город, то выяснилось, что она до сих пор свободно говорит на кумыкском. Не забыла за 60 лет. Я надеюсь, что не сфальшивила, когда описывала ее.
– Что сказала твоя семья, когда ты поделилась с ними своим намерением издать книжку? Все-таки – пока рассказы не опубликованы в книге, это как бы не считается. А тут все семейные секреты в твердом переплете?
– Я, честно говоря, с негативом вообще не сталкивалась, хотя боялась, что мне может прилететь за недостаточную комплементарность «чохского образа». В некоторых рассказах у меня фигурируют вполне узнаваемые персонажи. Но вышло совсем наоборот: на всяких семейных мероприятиях встречала даже дальнюю родню, и они меня хвалили. Самые близкие мне люди – мои сестры – вообще сказали: «О, давай книгу!». А племянница Малика, не читающий современный ребенок, обещала, что мою книгу она точно прочитает! Вот только для этого и стоило все начинать (смеется).
Кумсият Мустангерова
Иллюстрации: Диана Пирбудагова
DAPTAR 