Дети для битья? на Кавказе несовершеннолетние – бесправные

Статистика жестокого обращения с детьми в России вызывает опасения: случаев, когда родители причиняли вред своим детям, становится больше. Как обстоят дела на Северном Кавказе? Защищены ли здесь дети, относятся ли к их правам с уважением или само общество настолько пропитано насилием, что оно не вызывает ни ужаса, ни возмущения, а воспринимается как обыденность, как часть воспитательного процесса?

Бить детей перед камерой – можно?

— Хочешь увидеть смерть детей в прямом эфире? Я к вашему приходу готовилась, тварь! 

Женщина на видео истерично кричит и носится по квартире с телефоном. В квартире — двое малолетних детей, они кричат «мама» и плачут. У женщины в руках ножницы, она подбегает к детям, выкрикивая угрозы, потом заходит в комнату и режет ковер «за сто тысяч». Мужчина, которому она звонит по видеосвязи, говорит ей только «успокойся» и «оставь детей».

Запись сделана в ноябре в московской квартире в районе Хамовники. Телефон в руках у Лусинэ Антонян. Ее собеседник — брат бывшего сожителя Лусинэ, родной дядя двоих ее сыновей.

Союз этот официально зарегистрирован не был, избранник Лусинэ и его родственники никогда не рассматривали ее как «достойную партию» для ингушского мужчины. В графе «отец» у детей – прочерк, сейчас мужчина живет с другой женщиной. Несколько лет Лусинэ угрожала его новой сожительнице и ее детям, а потом начала передавать угрозы через брата сожителя – и демонстративно угрожать детям ради давления на их отца.

Правозащитники предприняли все возможные действия – обратились в прокуратуру, полицию, СК и органы опеки, написали обращения уполномоченным по правам детей в Москве и России. К отцу избитых детей обращаться было бесполезно – единственное, что волновало его родственников, что Лусинэ Антонян «поливает грязью» их род. Забрать детей себе (как это почти всегда происходит при разводе в ингушской семье) родственники со стороны отца детей не хотят и предлагают сделать тест на отцовство.

Несмотря на многочисленные обращения, малолетние дети все еще находятся с матерью, которая угрожает их покалечить или даже убить. Решения об изъятии детей и размещении их в безопасном месте все еще не принято, несмотря на очевидные доказательства угрозы их жизни.

История получила огласку, когда после очередных побоев у Аиши началась гангрена

Закон, который не работает

В российском уголовном кодексе много статей, по которым можно привлекать родителя из-за угроз ребенку. По факту работают эти законы только в самых крайних случаях, которые вызвали общественный резонанс. Пример – дело Аиши Ажиговой из Ингушетии. Напомним, после развода родителей Аишу отняли у матери и отдали на воспитание в семью Макки Ганиевой, которая приходилась девочке тетей по отцу. На протяжение нескольких лет Макка и ее муж Иса Марзиев истязали девочку, но все это происходило закрытыми дверьми их дома.

Хотя Семейный кодекс предусматривает ограничение на общение с собственным ребенком только в случае зафиксированного и достаточно тяжелого вреда несовершеннолетнему, в Ингушетии свои законы: мать Аиши была лишена ребенка и даже не имела понятия, в какой ситуации находится ее дочь.

История получила огласку, когда после очередных побоев у Аиши началась гангрена и тетя с мужем вынуждены были привезти ее в больницу, где девочке ампутировали руку. Сейчас девочка живет вместе с мамой, Лидией Ажиговой, но для того, чтобы передать ей ребенка, понадобилось прямое вмешательство уполномоченного по правам детей в России Анна Кузнецова.

Photo by Ksenia Chernaya on Pexels.com

Четыре крика о помощи

Свои законы действуют и в Чечне, и их легко можно называть экстерриториальными. Пример – резонансная история четырех сестер из семьи чеченских беженцев в Баку. О том, что родственники издеваются над ними, не выпускают из дома, ограничивают в правах, бьют и наносят вред психическому здоровью, девочки рассказали сами через видео в «ТикТоке». И хотя побои со стороны матери были зафиксированы и на ее даже завели административное дело, этого оказалось недостаточно. «Чеченская общественность» в соцсетях отреагировала сразу же, обвинив девочек во вранье и потребовав вернуть их на родную землю, где их «перевоспитают как надо».

В ситуацию с девочками включились органы опеки и специальный комитет ООН. Их разместили в бакинском кризисном центре, но через месяц все равно вернули к матери, от которой они старательно пытались бежать. Пока что не обнаружилось законных оснований для того, чтобы изъять девочек из семьи (речь идет только о двух девочках, две старшие уже достигли совершеннолетия и могут уйти из родительского дома, но не хотят оставлять сестер) – при том, что закон о правах ребенка в Азербайджане достаточно прогрессивен, по крайней мере, на бумаге.

В российской практике есть примеры, когда ребенок сам требует лишить родителя его прав

Российские законы тоже в целом неплохи, но только применить их на практике очень сложно. Статья 77 Семейного кодекса РФ наделяет органы опеки и попечительства правом немедленно отобрать ребенка у родителей (или одного из них) или у других лиц, на попечении которых он находится, при непосредственной угрозе жизни ребенка или его здоровью, поясняет партнёр и руководитель практики «Особых поручений» (Sensitive Matters) коллегии адвокатов Pen & Paper Екатерина Тягай. При отобрании ребенка орган опеки и попечительства обязан незамедлительно уведомить прокурора, обеспечить временное устройство ребенка и в течение семи дней обратиться в суд с иском о лишении родителей родительских прав или об ограничении их родительских прав – это следует из п. 2 ст.77 Семейного кодекса РФ.

При этом вред ребенку может квалифицироваться по многим статьям УК – в том числе и статье 127 о незаконном лишении свободы и удерживании. Практика держать ребенка дома и контролировать каждый его шаг есть во многих северокавказских республиках, но «Даптару» не удалось узнать ни об одном уголовном деле, заведенном по статье 127 из-за удерживания ребенка, на Кавказе.

Ребенку веры нет

В российской практике есть примеры, когда ребенок сам требует лишить родителя его прав. Это случай 15-тилетней Евгении Родионовой из Балашихи. Мать регулярно избивала ее, и девочка сама обратилась в органы опеки, полицию и подала в суд, требуя лишить мать родительских прав. Окончательное решение еще не принято, но Евгению на время разбирательства переселили в реабилитационный центр.

На своей страничке в инстаграме Женя подробно рассказывает о своем деле. Например, как она и мать проходили психологические экспертизы, как надзорные органы их опрашивали, а опрашивали, разумеется, порознь. Отдельно Женю, отдельно ее маму.

Но Балашиха – не Дагестан, где о принципе отдельного опроса жертвы домашнего насилия либо не слышали, либо и знать не хотят, потому что «родители плохого не пожелают» и «нехорошо лезть в чужую семью».

Около года назад к блогеру и правозащитнице Марьям Алиевой обратилась девушка из высокогорного села. Ее родным стало известно о ее отношениях с одним молодым человеком и теперь они угрожают девочке расправой, даже мать говорит ей «лучше повесься сама», причем, село это из тех, где нередки, так называемые, «убийства чести». Поскольку девушка оказалась несовершеннолетней, просто приехать и эвакуировать ее было невозможно. Марьям связалась с ПДН и через какое-то время по указанному адресу отправились две представительницы инспекции. Позже девочка написала Марьям, что приходили две односельчанки, которые страшно смущались, что им приходится выступать в такой роли и очень быстро ушли. А сам опрос свелся к тому, что у девочки спросили, все ли в порядке, не обижают ли ее дома. И разумеется, она сказала «нет», потому что в этой же комнате, на расстоянии вытянутой руки от нее стояли и ждали ответа и мама, и дядя, и второй дядя, то есть, те самые люди, на которых она жаловалась.

В принципе, на Северном Кавказе любая попытка рассказать о насилии со стороны родителей, воспринимается как черная неблагодарность, а то и предательство.

В общественном сознании большинства жителей Северного Кавказа ребенок не является отдельной личностью

На Северном Кавказе ребенок, пытающийся защитить себя от насилия со стороны родных вряд ли может рассчитывать на серьезную общественную поддержку. Случай Аиши Ажиговой – исключение, только подтверждающее правило. Если бы тетя и ее супруг в своих издевательствах над ребенком не зашли так далеко, что девочка лишилась руки, никто бы и не подумал вмешиваться. «Жесткое воспитание», которое включает в себя не только полный контроль, но и физическое насилие, обычно только приветствуется.

Год назад в дагестанские соцсети было выложено видео, снятое в школе селения Губден. На видео учитель, который прямо в классе бьет щуплого семиклассника. По этому факту МВД по РД начало проверку, в ходе которой выяснилось, что «разрешение» избивать непослушного внука в случае необходимости учителю выдал дедушка мальчика. Дедушка «разрешил», учитель «разрешением»” воспользовался, а комментаторы в соцсетях полностью такую практику одобрили, мол, нас всех так учили, вырастет настоящим мужчиной, а не размазней, настоящее горское воспитание.

В общественном сознании большинства жителей Северного Кавказа ребенок не является отдельной личностью, даже когда вырастет. Чаще всего он не только не может выбирать, как ему жить, где учиться, на ком жениться, но даже публично заявить о несогласии с родительским решением. Фигура Родителя или Старшего неприкосновенна, все, что он делает – правильно, все во благо ребенка. А несовершеннолетнему – веры нет.

Сколько бы ни кричали четыре сестры из Баку, что им невыносимо в родительском доме, что они задыхаются там, – их не услышат, ведь руки у них целы, даже телефон есть. То, что это было одним из условий возвращения девочек в семью, никого не интересует.

А Лусинэ Антонян, посылавшая бывшему фото спящего сына с кухонным ножом, приставленным к шее, после визита полиции и ПДН запостила у себя в инстаграме сториз с издевательской подписью.

Скриншот из инстаграма Антонян

Что можно сделать для защиты несовершеннолетних и как защищаться, если этот несовершеннолетний – вы

Пример Антонян в этом смысле показателен – органы опеки заинтересовались ситуацией в семье после того, как в уполномоченные органы обратились люди, которые даже не проживают по соседству и увидели жестокость матери на видеозаписи.

Чтобы помочь ребенку, который подвергается насилию со стороны родителя, в первую очередь нужно написать заявления в Следственный комитет и прокуратуру, а также позвонить в органы опеки по месту физического нахождения ребенка. При обращении в любые органы стоит знать, какой именно урон наносится ребенку, чтобы правильно сформулировать, какая из статей уголовного кодекса нарушается. Какое наказание возможно в России за жестокое обращение с ребенком, поясняет Екатерина Тягай.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от №44 отмечено, что жестокое обращение с детьми может выражаться в осуществлении родителями не только физического, но и психического насилия над ними, а также в покушении на их половую неприкосновенность.

В зависимости от последствий   в каждом конкретном случае можно допускать и возможность применения норм об умышленном причинении тяжкого, средней тяжести или легкого вреда здоровью (ст.111, 112, 115 УК РФ) – трудность в данном случае будет состоять в доказывании вреда именно психическому здоровью, в России эта практика почти отсутствует; о побоях (ст.116 УК РФ) или о побоях, нанесенных лицом, подвергнутым административному наказанию (ст.116.1 УК РФ). 

Если насилие или угроза насилием применены к несовершеннолетнему для осуществления с ним сексуального взаимодействия (и такое взаимодействие в результате имело место), действия виновного следует квалифицировать как изнасилование (п. «а» ч.3 или п. «б» ч.4 ст.131 УК РФ  – квалифицированные составы) или как насильственные действия сексуального характера (п. «а» ч.3 или п. «б» ч.4 ст.132 УК РФ  – квалифицированные составы). 

Если жестокое обращение повлекло смерть ребенка, действия виновного будут квалифицированы как убийство (ст.105 УК РФ), причем убийство малолетнего (пункт «в» ч.2 ст. 105 УК РФ) и убийство с особой жестокостью (п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ) – являются квалифицированными составами преступления и наказываются более строго.

Причинение физических или психических страданий путем систематического нанесения побоев либо иными насильственными действиями, если это не повлекло последствий, указанных в статьях 111 и 112 УК РФ, является истязанием (ст.117 УК РФ).

В некоторых случаях можно говорить о том, что имеет место незаконное лишение свободы (ст.127 УК РФ) – если виновное лицо закрывает ребенка в доме, квартире или ином помещении, где он находится, связывает его или иным образом лишает возможности покинуть какое-либо место.

При определенных обстоятельствах действия, выражающиеся в угрозах, жестоком обращении или систематическом унижении человеческого достоинства потерпевшего могут быть квалифицированы как доведение до самоубийства (ст.110 УК РФ). К сожалению, в практике все чаще встречаются детские самоубийства.

Кроме того, ст. 156 УК РФ предусматривает ответственность, в т. ч. родителя, за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию ребенка, если это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетним.

Повторимся, доказывание фактов жестокого обращения с ребенком усложняется, если имело место именно «нефизическое» воздействие на него. 

Доказательствами причинения вреда могут стать заключение специалиста (например, педагога-психолога, который осуществит взаимодействие с ребенком и сможет сделать выводы о факте применения к нему психического или иного насилия, не оставившего физических следов), а также свидетельские показания педагогов образовательных учреждений, взаимодействующих с ребенком и способных отметить изменения в его поведении; родственников; соседей. Заключение органов опеки и попечительства тоже может стать соответствующим доказательством, поскольку зачастую сама обстановка проживания ребенка и характерное поведение родителей могут косвенно свидетельствовать о том, что ребенку наносится вред родителями.

Екатерина Нерозникова