Холодный «Теплый дом на горе». Почему в Дагестане женщин выгоняют из шелтера

 

С 30-го января руководство кризисного центра для женщин «Теплый дом на горе» в Махачкале на любые вопросы журналистов отвечает стандартным «Все уже изложено в нашем официальном комментарии».

Комментарий же этот размещен в инстаграм-аккаунте центра и разослан как пресс-релиз по редакциям множества изданий. Начинается он так: «В связи с последними событиями и вышедшими публикациями в СМИ, которые, по нашему мнению, порочат наше имя и мешают нашей деятельности».

Текст очень пространный. Из него следует, что «Теплый дом на горе» в своем праве, а вокруг враги, лжецы и неблагодарные сволочи. Но изложено в нем далеко не все.

Насилие в центре защиты от насилия?

«Помогите, нас выселяют!» — такое сообщение в конце января одновременно получили несколько журналистов, пишущих на тему защиты прав женщин. Обращались к ним подопечные «Теплого дома на горе».

Чтобы разобраться в ситуации, 29 января двое дагестанских журналистов отправились в шелтер. Время выбрали так, чтобы поговорить и с подопечными центра, и с его руководством, директором Евгенией Величкиной и ее заместителем Фаридой Бакшиевой. Те собирались прибыть к двум часам вместе с некими шведскими тележурналистами.

Кризисная квартира обескуражила. Открытый подъезд, в одной из комнат окно без решетки (и это на первом этаже!), видеокамеры нет. Дверь в квартиру не заперта – поверни ручку и входи. В убежище находятся три женщины и восемь детей.

В шелтер попадают не от хорошей жизни. Там все – с расшатанной нервной системой, с очень непростой историей

Там, где женщины жили раньше, был и кодовый замок на входе в подъезд, и сама дверь в квартиру была покрепче, но и это не помогло. Один разъяренный муж практически выбил дверь, забрал детей. Видео с камеры внутреннего наблюдения «Теплый дом на горе» выложил у себя в инстаграм-аккаунте и сразу спонсоры и подписчики открыли сбор на новую дверь, покрепче и понадежнее. А на новом месте женщины и их дети с открытой дверью живут с 20-го декабря.

Женщины объясняют: замок этот заедал с самого начала, приехали заселяться, открыть и войти смогли, а закрыть – уже нет. Руководство обличает: сами поломали.

Мы узнали стоимость на врезку замков по Махачкале. Цена безопасности – от 2 до 3 тысяч рублей.

В этой простой истории со сломанным замком проявилась суть всех конфликтов в «Теплом доме на горе». Сводится она к вопросу «Центр для женщин или женщины для центра?». В этом мы и попробуем разобраться.

Но сначала маленькая справка:

«Теплый дом на горе» открылся в Махачкале в 2017 году на средства от президентского гранта при поддержке воронежского центра такого же профиля «Ангел-Хранитель». Возглавляет «Теплый дом на горе» Евгения Величкина, в прошлом – сотрудник воронежского «Ангела-Хранителя» и жена его основателя Ильи Пилюгина. Заместитель директора – Фарида Бахшиева – тоже успела поработать в благотворительной сфере, в фонде «Поможем».

Caвpture
Е. Величкина и Ф. Бахшиева

Существует центр на гранты и пожертвования как частных лиц, так и разных организаций и предприятий. Офис находится на улице Абубакарова, 46. А под шелтер – кризисный центр – снимается квартира. Ее адреса нет в открытом доступе, потому что женщины, нашедшие там убежище, должны быть максимально защищены.

У «Теплого дома на горе» есть свой устав и свод правил поведения в кризисной квартире (со странным пунктом о запрете «блуда»). В шелтере на стене висит распорядок дня.

Разумеется, некоторые положения время от времени нарушаются. Но если на подопечных центра управа есть (за неоднократные или грубые нарушения можно вылететь из шелтера), то список с обязательствами центра на стене не висит, а жаловаться некуда. И некому.

В шелтер попадают не от хорошей жизни. Там все – с расшатанной нервной системой, с очень непростой историей. У них всегда есть претензии к руководству, но насколько они серьезны, стало ясно в январе 2020-го года. Когда шелтер перебрался на новую квартиру.

Или сегодня на тренинг, или завтра без молочки!

Еще совсем недавно руководство «Теплого дома на горе» журналистов любило. Величкина и Бахшиева легко давали разрешение на посещение шелтера и рассказывали тяжелые истории своих подопечных. Подчеркивали, что кроме физического насилия есть еще и психологическое, есть давление, шантаж, унижения, манипуляции. Есть и финансовое давление, это когда лишают необходимого: еды, одежды, крыши над головой. От всего этого женщины и бежали. Они искали спасения в «Теплом доме на горе». Но 29 января журналисты впервые пришли в кризисную квартиру, чтобы узнать, спаслись ли женщины.

– Я записала обращение, опубликуйте! – настаивает Хадижа.

Она уже не прячет лицо, из убежища ее с детьми выставляют, как и двух других женщин, Асю и Аиду. К тому же ее фото уже есть в инстаграм-аккаунте «Теплого дома на горе». Было и видео, его удалили, но не сразу. Пришлось писать комментарии, настаивать, говорить о юридической ответственности.

Я даже не думала, что будут делать видео, когда был тренинг. Меня засняли!

На эти фото и видео Хадижа согласия не давала. Говорит, что от мужа бывшего убежала сюда, в другой город, а по фото он сразу поймет, где ее искать, через кого: «Приедет, отнимет детей! Я даже не думала, что будут делать видео, когда был тренинг. Меня засняли!»

Тренинги проходят в офисе на Абубакарова. Чтобы добраться до него из кризисной квартиры, нужно сначала ехать на маршрутке, а потом топать пешком пару кварталов.

Хадижа говорит, что она не пошла бы, но обещали одежду для детей, а еще… Еще у Хадижи дети, а детям нужна молочка. Чтобы объяснить, какая связь между молочными продуктами и тренингом, Ася достает телефон и показывает скрин переписки с директором Евгенией Величкиной.

а

Уточним: молочка, о которой идет речь, это продукция фирмы «Чабан», которую все неимущие и малообеспеченные могут получить в «Теплом доме на горе». Причем, без каких-либо условий.

Проведение тренингов прописано в грантовой заявке шелтера. Еще там прописаны помощь в устройстве детей в садик, а женщины – на работу, временная няня и многое другое, что, по словам самих женщин, для них жизненно важно.

Но настаивает дирекция только на тренинге. Тема его обозначена следующим образом: «Как построить безопасные отношения, безопасно найти работу, выйти замуж, чтобы не стать жертвой торговли людьми». На видео, сейчас уже удаленном со страниц «Теплого дома на горе», психолог центра Лариса Алиева учит женщин говорить «нет» вербовщику, пытающемуся вовлечь их в проституцию.

Предложить или принудить

Одной из причин конфликта стал ремонт прежней кризисной квартиры. За два года через нее, по словам руководства, прошло около 50-ти женщин с детьми. Ремонт не делался ни разу.

В «официальном комментарии» шелтера эта история рассказана так: «По завершению переезда [на новую квартиру] на общем собрании приюта мы предложили подопечным помочь нам освежить квартиру, побелив стены, а взамен предложили устроить их детей в частный детский сад. Подопечные вызвались помочь нам с побелкой, подчеркнув, что для них в данный момент устройство детей в сад очень необходимо».

А вот расшифровка аудиозаписи разговора Фариды Бахшиевой с подопечными:

Ф.Б.: — Почему сегодня на уборку не пришли?
Одна из женщин: — Скорая приезжала!
Ф.Б.: — Ко всем?
Одна из женщин: — Ко всем, клянусь!
Ф.Б.: — Покажите вызовы! Где ваш телефон? Все были заняты? Все на улицу пойдете! Я больше играться с вами не буду. Вы к нам задницей, мы к вам дважды задницей!
Одна из женщин: — Мы сказали, что придем, но не смогли оставить детей с температурой сорок.
Ф.Б.: (кричит) — У меня тоже есть дети, у Жени трое детей! Мы работаем ради вас! Чтобы вы к нам жопой поворачивались, так получается? Наши дети с нянями, а вы со своими детьми сидите, вам не стыдно?

Скриншот с сайта «Теплого дома на горе» с обещаниями

Важная ремарка: дольше всех в шелтере находится Аида, обычный трехмесячный срок проживания ей продлили до шести месяцев. У нее двое детей, за полгода ни один из них ни в школу, ни в садик устроен не был.

Приниматься за ремонт все же пришлось, на улицу никому не хотелось. Роли распределили так — Аида и Хадижа мыли, шкурили, белили стены, а Ася оставалась в шелтере и присматривала за всеми детьми.

Во время работы для развлечения записывали друг друга на видео. На одном из них Хадижа трет стену расписанную цветами и листьями, чтобы достать до верхних рисунков, ей приходится подпрыгивать. Ни стремянки, ни табуретки в комнате нет. Всего комнат три и еще одна большая, что-то вроде гостиной.

Мы еще и шкурили, и мыли стены. Три дня ушло только на это

«Интересно, а почему сама Фарида убирать не пошла, – недоумевает бывшая подопечная центра София. – Она с мужем около месяца жили в приюте, занимали одну комнату, да еще и брат ее пару раз ночевал. Мы были недовольны, конечно. В туалет ребенка поведешь, а там, простите, все забрызгано, из комнаты полураздетой не выскочишь – мужчины в доме. Или стиралка занята мужскими рабочими куртками и штанами грязными, а мы там детские вещи стираем. Но она – начальство. К тому же, все мы люди. Может, ей жить негде было? Так что мы ее Жене не выдавали».

Трудотерапию никто не отменял!

…Уже два часа, а руководства все еще нет. Чтоб не терять времени, журналисты записывают женщин по очереди. Первая – Хадижа. В комнате, где решили писать интервью, на полу устроена «постель» из одеял.

«Ой, нам лучше так, – объясняет Хадижа. – Кровати есть, но мы не стали их собирать, там такие пружины были! Заснуть невозможно».

Хадижа поправляет платок, повязанный как тюрбан. Она из тех, кто долго молчит, но если терпение кончилось, удержать сложно.

«Я в той квартире ни дня не жила. Но поставили перед фактом, – говорит она. – Мы к часу дня выезжали и к трем часам ночи возвращались, то есть, по тринадцать часов в день работали. Фарида говорила, что там только убраться, побелить и все. Но мы еще и шкурили, и мыли стены. Три дня ушло только на это».

Аида поначалу косится на диктофон, а затем о нем просто забывает: «Я туда пошла только по одной причине, моя дочь тоже разрисовывала стены, анимешки разные. Но ей разрешили! За работу мне ничего не заплатили, на проезд деньги не давали, ели мы то, что сами покупали».

Сказали нам, что если мы живем здесь бесплатно, то, значит, должны работать

Ася – самая бойкая из женщин в приюте. Большую часть бесед руководства с подопечными записала именно она. Ей в «официальном комментарии» посвящен следующий пассаж: «28 января 2020 года, после планерки, руководство центра приняло решение о выселении Аси. Асю не устроило такое решение, после чего она начала внушать подопечным, что они находятся в рабстве и призывала к саботажу и невыполнению правил, пообещав денежное вознаграждение в случае, если они покинут наш приют».

В разговоре с журналистами Ася никакого желания покидать приют не выказывает. Наоборот, все три женщины в ужасе от того, что их выкидывают на улицу среди зимы. Все три решили, что терять им нечего и скрывать больше ничего не будут.

«Заставили батрачить. Я отказалась, поэтому меня выселяют. Сказали нам, что если мы живем здесь бесплатно, то, значит, должны работать. А иначе: собрали манатки и пошли вон», – Ася возмущенно машет рукой в сторону входной двери.

Минут через пять дверь открывается. Это прибыли Евгения Величкина и Фарида Бахшиева в сопровождении шведских журналистов.

Шведов оставили в гостиной, а все остальные – руководство, их подопечные и журналисты – сгрудились в дальней комнате, той, что без решеток на окне. Было тесновато. Величкина и Бахшиева встали у двери.

– Уже можно говорить? – спрашивает Бахшиева.

Увидев, что диктофон включен, сообщает, что женщины в три дня должны покинуть шелтер. Она спокойна, уверена, голос ее сейчас совсем не похож на тот, что на аудиозаписях. Фарида перечисляет «прегрешения» подопечных. Одна курила в подъезде, соседи жаловались и вообще уже слишком долго тут живет. Вторая уехала на шесть дней, не предупредив руководство, и оставила детей без присмотра (как выяснилось позже, все же под присмотром, за ними приглядывали две оставшиеся женщины), третья… Бахшиева комкает речь и повторяет главное – выселяйтесь! Но у журналистов остаются вопросы.

– Женщины бесплатно убирали, шкурили и белили прошлую кризисную квартиру?
Фарида Бахшиева: – Не бесплатно, а за услуги. Это они живут бесплатно.
Евгения Величкина: – Трудотерапию никто не отменял!
– Это эксплуатация женщин с маленькими детьми. Ваш центр открыт на грант, грант получен на оказание помощи этим женщинам.
Ф.Б.: – Сейчас мы работаем не на средства гранта. А на личные средства центра «Теплый дом на горе».
— А откуда у центра деньги?
Ф.Б.: – Пожертвования частные, фандрайзинг.
– Так жертвовали на что? На помощь вот этим самым женщинам, разве нет?
Ф.Б.: – Договор об аренде квартиры оформлен на мое имя. Я буду расторгать его, вывозить свою мебель, я имею право отсюда всех выгнать. Юристы подтвердили, что все правомерно. Мы ликвидируем приют на неопределенный срок. Все приведем в порядок, и будем заселять сюда женщин.
Е.В.: – Но не этих.

Право на удар

Слова о юристах, которые все одобрили, будут продублированы в «официальном комментарии» центра: «Вечером мы связались с юристами из разных регионов, которые подтвердили, что наши действия были правомерны, а также в законе есть механизмы, которыми мы можем воспользоваться».

Через день, 31 января, стало понятно, какие именно механизмы имелись в виду.

На этот раз по звонку подопечных приюта приехали уже трое дагестанских журналистов. Замок на двери по-прежнему не работал. За столом в гостиной сидели представитель по делам несовершеннолетних Галина Кравцова, участковый полицейский, Бахшиева и Величкина. Женщины же съежились на диване: страх, что у них сейчас заберут детей, лишил их способности защищаться.

83192379_10207137437871365_7084000710198558720_o
Представитель ПДН и участковый пришли в шелтер по вызову руководства приюта

Основной удар пришелся на Асю. В Махачкале она оказалась с помощью правозащитников: женщина бежала от мужа, угрожавшего отнять детей. Правозащитники направили ее в центр, считая, что там ей помогут. По их словам, с самого начала она беспокоилась, получится ли определить в школу сына и дочку. Центр обещал помочь. Но вспоминал об этом, когда нужны были рычаги воздействия. Когда Ася отказалась сниматься в телепередаче, у них с Фаридой Бахшиевой состоялся следующий телефонный разговор.

Фарида Бахшиева: – Пока вы не приехали, все на все были согласны. Выселяйтесь. Так устала от вас! Я сегодня насчет вас звонила Ежовой Марине Юрьевне, уполномоченному по правам ребенка…
Ася: (радостно) – Это про школу?!!
Ф.Б.: – Да, по поводу школы звонила. Зачем мне нужно эти старания делать? Чтобы что? Я тоже взаимностью отвечаю.

Представитель ПДН, которую женщины в приюте так боялись, прослушала эту запись, потом долго слушала сбивчивые путаные истории каждой женщины. Не перебивая, не раздражаясь. Раздала свои визитки и пообещала содействие в отдельных вопросах. Но самое главное – подтвердила, что выставить на улицу женщин с детьми, да еще и зимой, никто не имеет права. С ней согласился и сотрудник полиции и два юриста, приехавших по звонку Евгении Величкиной. В частной беседе выяснилось, что их, юристов, просили немедленно ехать и защищать «Теплый дом на горе». «От кого?» – уточнили они тогда. Им ответили – от журналистов.

Приоритетом должна быть физическая безопасность женщин и их детей

Журналисты же в свою очередь заинтересовались следующим: как часто в кризисные центры вызывается ПДН.

«Не представляю ситуацию, в которой мы, вызвали бы полицию и ПДН, – недоумевает Алена Ельцова, директор кризисного центра «Китеж». – Разве что кровавая драка, но у нас таких не было. Полицию мы вызываем, когда нужно подопечных защитить, когда есть угрозы от мужей-преследователей. И всего дважды вызывали ПДН. Тогда матери нарушали права детей, серьезно их избивали. Если женщина скрывается и поэтому не может отвести детей в школу, это не повод обращаться в опеку. Причины могут быть разные, например, отсутствие регистрации. Месяц или два на домашнем обучении погоды не сделают. Беда в том, что служба опеки медлит, когда о помощи просят матери и быстро реагирует, если обращаются отцы. Как только женщина сбегает с детьми, муж сразу в опеку – «Она увезла детей в секту!». Тогда опека активизируется, начинает нам звонить и писать. Надо внимательно смотреть, сознательно мать пренебрегает правами ребенка или к этому ее вынуждает ситуация. Приоритетом должна быть физическая безопасность женщин и их детей».

Билет для Амины

– Нет, ты представляешь? Я несколько недель просила удалить со страница центра в «Инстаграме» фото моих детей! Я не хочу, для нас это опасно! – рассказывает София, бывшая подопечная «Теплого дома на горе».

Она ушла оттуда еще до переезда на новую квартиру. Ее голос по телефону кажется детским и непонятно, заплачет она сейчас или сорвется на крик: «Я уже и в Роскомнадзор написала! А главное, когда эти фото появились, я в приюте уже и не жила».

Если все не согласны, тогда, пожалуйста, освободите сегодня приют

Фото детей Софии все же удалили. А вот видео с ней самой осталось. У руководства центра есть прекрасная отмазка – видео снималось телекомпанией ГТРК «Дагестан» и есть на их сайте. Стало быть, никакой ответственности «Теплый дом на горе» не несет и видео удалять не станет.

В официальном комментарии руководства «Теплого дома на горе», на их сайте и в многочисленных интервью неоднократно повторяется:

«Подопечные не были принуждены к съемкам, никто из них не был выселен из-за отказа сниматься».

«Мы не выкладываем фотографии  женщин, проживающих в приюте, без их разрешения».

«Представители шведского телевидения подтвердили, что они были предупреждены, что женщин снимать нельзя».

И опять расшифровка аудиозаписи. Сделана она накануне приезда тех самых шведских журналистов. Фариде Бахшиевой звонит Ася, сообщает, что все они сниматься не хотят.

Ф.Б.: – Если все не согласны, тогда, пожалуйста, освободите сегодня приют, я утром приду, заберу ключи. Позорить меня и нашу организацию перед журналистами нехорошо. У нас три женщины живут. Вот сами представьте, приедут журналисты, что мы должны им сказать?
Ася: – У меня тут есть знакомая одна. Может, ее вместо меня?
Ф.Б.: – Нет, не надо, нам нужны люди, которые проживают в приюте, ваши знакомые нам зачем нужны? Мне нужны реальные истории! Я не хочу врать. Я не люблю это дело: подставлять, врать, подыгрывать. Для меня это неприемлемо! Я такие вещи не делаю!

Последняя реплика достойна уважения. Точнее, была бы достойна. Но София, напуганная и оскорбленная тем, что сбежав от одного абьюзера, оказалась во власти других, решилась написать открытое письмо. И оно уже не о стычках между подопечными центра и его руководством, не о грубости и невыполнении обязательств. Оно о подлоге. Об обмане.

ц
Скриншот того самого видео со страницы «Теплого дома на горе» в «Инстаграме»

В письме Софии обстоятельно и в деталях рассказано, как снималось видео с мужем, явившемся в кризисную квартиру искать свою жену Амину.

Амину, которую муж якобы погнал на аборт, узнав, что она беременна девочкой. История была широко растиражирована в СМИ, о ней много писали.

София утверждает, что видео – фальшивка. И скорее всего, не только оно. София пишет: «Скоро в инстаграм-аккаунте «Теплого дома на горе» появилось это самое видео. А рядом текст с просьбой помочь собрать деньги на билет Амине. Я думаю, что никакой Амины вообще не было. А женщины, которые жили со мной в центре, рассказывали, как руководство искало, кто за деньги сыграет роль абортированной жены, преследуемой мужем-девочконенавистником».

Все попытки журналистов узнать, насколько серьезны эти обвинения, разбивались о казенный ответ «Теплого дома на горе»: «Все уже изложено в нашем официальном комментарии».

Лидия Михальченко, Светлана Анохина


Холодный «Теплый дом на горе». История о беременности, которой не было или как хайпануть на Тимати

Холодный «Теплый дом на горе». Как благотворители из Воронежа получили миллионы и отказались от обязательств

Холодный «Теплый дом на горе». Почему важно помогать жертвам домашнего насилия, несмотря на скандал в приюте в Махачкале