Роза Дунаева – чеченская правозащитница и общественный деятель. В начале 2000-х она уехала из республики как беженка. Сегодня в Австрии к ней обращаются семьи, которым грозит депортация. Она помогает с документами, сопровождает людей в миграционных процедурах, выходит на акции против высылок. Как она пришла к этой работе? Все началось с детства в Чечне.
Мечты просто погасли
Само детство многое предопределило. Две русско-чеченские войны поменяли все. У людей были планы, профессии, будущее, а потом все это оказалось перечеркнуто.
– Выбор небольшой, когда за твоими спинами смерти твоих друзей, родственников, родных, – говорит Роза. – Ты не сидишь и не думаешь: ой, я буду космонавтом, ой, я буду балериной. Вот это в голову не приходит. Мечты просто погасли.
До войны у нее была обычная школьная жизнь: кружки, занятия, музыка, интерес к журналистике. Но с началом боевых действий важным стало только выжить и сохранить себя:
– Остаться человеком. Для меня это до сих пор самое главное.
При этом она хорошо помнит один светлый момент – начало 1990-х, когда Чечня провозгласила независимость. Тогда она впервые увидела своих дедушку и бабушку по-настоящему счастливыми:
– Это для них был настоящий праздник. Они столько лет носили в себе боль депортации, и вдруг – радость. Я тогда маленькая была, не все понимала, но это чувство запомнила.
Школа между двумя войнами
После первой войны, когда в городе ненадолго стало тише, она пошла работать в школу. В короткий период относительного затишья – с 1997 по начало 2000 года – Роза преподавала в 41-й гимназии в Грозном: когда-то одной из лучших, а в те годы – одной из самых разбомбленных.
Учителей не хватало: многие уехали, другие погибли. Директор предложил ей совмещать учебу в институте и преподавание, и она согласилась сразу.
– Он меня попросил: «Не могла бы ты?». Я говорю: «Конечно, могла бы». С радостью пошла, я детей всегда любила.
Она вела английский и русский – это были ее специальности. Поскольку сама была еще совсем молодой, старшие классы ей не доверили: разница в возрасте с учениками была слишком маленькой, поэтому дали младших. Зарплаты почти не было, многие отказывались работать бесплатно, но она все равно приходила.
А потом все снова оборвалось – началась вторая война Кремля против Чечни: бомбардировки, взрывы, дети перестали ходить в школу.
Ты видишь одну историю, вторую, третью и уже не можешь жить спокойно. Если я не скажу, не помогу, то кто?
Лагерь беженцев, Красный Крест и решение уехать
Когда боевые действия возобновились, семья уехала в Ингушетию – в лагеря для беженцев. Там Роза помогала в Красном Кресте: переводила, сопровождала людей, передавала лекарства – делала то, что могла. Условия были тяжелые: холодные палатки, нехватка еды, антисанитария. Возвращаться в Чечню было некуда и опасно.
Муж уезжать не хотел, собирался идти на войну. Но она настаивала:
– В его семье один брат уже погиб, второго серьезно ранило. Я понимала, что если он останется, его, скорее всего, ждет та же судьба. Я сказала: и тебя сейчас убьют. У твоей матери не будет сына, у меня – мужа, у ребенка – отца.
Дорога заняла месяцы. Выбирались окольными путями, через Турцию, потом через другие страны. Можно было поехать к родственникам во Францию или Бельгию, но сил уже не осталось. Когда семья оказалась в Австрии, они решили просто остановиться. Главное было где-то наконец обосноваться.
Просто ходила с людьми
В Европе сначала казалось, что все будет по-другому: закон, права человека, безопасность. Но очень быстро стало ясно, что и здесь все сложнее. На ее глазах людей депортировали, семьи распадались, беженцы терялись в бюрократии и часто просто не понимали, что написано в документах.
Тогда Роза начала помогать – без планов и громких слов, потому, что знала язык и не могла пройти мимо.
Ходила с людьми по ведомствам, переводила, писала письма, объясняла формулировки в документах. Параллельно работала в школе, в магазине, на фабрике, а потом снова сопровождала кого-то в миграционную службу или к юристу.
– Я просто ходила с людьми, – говорит Роза. – Ты видишь одну историю, вторую, третью и уже не можешь жить спокойно. Если я не скажу, не помогу, то кто?
Постепенно частные просьбы перестали быть разовыми. К ней шли снова и снова: перевести письмо, сходить в ведомство, объяснить решение, поддержать семью, которой грозит высылка. В какой-то момент стало ясно, что это уже не случайная помощь, а постоянная работа.
Она начала сотрудничать с австрийскими антидепортационными инициативами – выходила на митинги, участвовала в акциях против высылок, помогала готовить обращения, сопровождала людей в судах и миграционных службах. Но довольно быстро заметила одну вещь:
– Если я прихожу, они говорят о чеченцах. Если меня нет, про чеченцев вообще не вспоминают. Мне это было очень обидно.
Ей приходилось каждый раз заново объяснять, что за сухими словами «депортация» и «возврат» стоят конкретные люди и семьи:
– Я им говорила: вы – страна, которая прошла через фашизм, нацизм, депортации. У вас везде – «никогда снова». А почему тогда сегодня вы отдаете людей туда, откуда они бежали, туда, где им грозит в лучшем случае тюрьма, в худшем – смерть?
Чеченцы заслуживают безопасности, справедливости и права самим решать свою политическую судьбу.
Со временем Роза решила не зависеть только от чужих организаций и зарегистрировала собственную – официально, по австрийским законам, пройдя все проверки. Работа стала системной: документы, обращения, сопровождение дел, акции, публичные выступления, постоянная связь с семьями.
При этом, подчеркивает она, помогает не только чеченцам:
– Депортируют афганцев – иду. Сирийцев – иду. Потому что депортация – это изломанная судьба человека и всей его семьи.
Работая с беженцами, Роза не отделяет правозащиту от разговора о самой Чечне. Она поддерживает связь с другими чеченскими инициативами за рубежом, сотрудничает с правозащитниками в Европе, в том числе с активистами в Бельгии, и взаимодействует с представителями Чеченской Республики Ичкерия за границей.
Она регулярно выступает на международных площадках. Недавно в Вене на заседании ОБСЕ Роза говорила о нарушениях прав чеченцев, о репрессиях и о том, что голос небольшой нации не должен оставаться неуслышанным. По ее словам, чеченцы заслуживают безопасности, справедливости и права самим решать свою политическую судьбу. Для нее это не абстрактная тема, а личная позиция. В разговоре она не раз возвращалась к символам Ичкерии и говорила, что этот флаг для нее важен как знак памяти, достоинства и права говорить от имени своего народа.
Остаться человеком
Жизнь диаспоры для Розы – это не только суды, документы и акции против депортаций. Повседневность здесь вполне обычная: дети учатся в тех же школах и университетах, дружат, работают, общаются и вне общины.
При этом сама диаспора живет активно. Почти каждую неделю что-то происходит: свадьбы, семейные встречи, Ураза-байрам, дни памяти депортации. Люди собираются вместе, дети танцуют, взрослые разговаривают.
– Если не сохранять культуру, язык, память, мы просто исчезнем, – уверена Роза. – Многие сами тянутся. Потому что всем важно чувствовать, что ты не один.
У Розы четверо детей, трое родились уже в Австрии. И именно через семьи, особенно остро чувствуется страх депортаций: стоит выслать одного человека и рушится вся жизнь вокруг.
Поэтому свою работу она объясняет очень просто:
– Главное – остаться человеком. Если можешь кому-то помочь – помогай.
Другой жизни для себя она уже не представляет.
Наиля Келдеева
DAPTAR 