Гибель 36-летней дагестанки Мальвины Магомедовой от рук гражданского мужа поднимает вопрос о защищенности женщин в бытовых конфликтах и реакции правоохранителей на обращения о помощи. Эксперты отмечают, что ситуацию подчас усугубляет незарегистрированный брак.
23 января мать троих детей Мальвина вышла из дома в селении Джалган Дербентского района и не вернулась. Спустя несколько дней ее объявили в розыск. 29 января правоохранители обнаружили расчлененные и обгоревшие останки женщины в селе в соседнем районе.
По подозрению в убийстве в розыск был объявлен 28-летний Ражидин Яралиев, с которым Мальвина состояла в исламском браке – российскими законами такой союза не считается действительным. Его задержали и он сразу признался в убийстве: он рассказал, что задушил жену, а затем вывез тело и пытался от него избавиться.
Пара заключила никях, религиозный брак, незадолго до убийства, пишет связанный с силовиками телеграм-канал Mash. Трое детей Мальвины (им 12, 14 и 17 лет) – от первого замужества. К убийству привел бытовой конфликт: Яралиев продал машину жены без ее согласия, а деньги присвоил. Женщина обратилась в полицию с заявлением, что не понравилось мужу.
«После продажи машины она начала требовать с меня деньги. Я позвонил ей, назначил встречу, поехал, ее забрал ночью, привез в свою квартиру. И решил ее задушить. Задушил, убил, завернул в одеяло, вывез на улицу, закинул в багажник. И взял с собой нож. По пути, когда ехал в сторону речки, заехал на заправку, купил пять литров бензина. Поехал на речку, расчленил и сжег. И начал скрываться от сотрудников», – так рассказывает Яралиев на камеру об убийстве. Журналисты выяснили, что он был не раз суд судим – за угон, сбыт наркотиков, кражу и т.д.
Соседи Яралиева напомнили также, что его отец сидел за убийство первой жены. «Отец тоже жену убил, первую. Вторая живет в Дербенте, а третья, мать Ражидина, в селе. Отец несколько раз сидел. Сейчас тоже их родственник сидит», – приводит слова односельчанки обвиняемого издание «АиФ в Дагестане».
Зная о криминальном бэкграунде Яралиева, полиция не приняла должных мер безопасности, считает практикующая адвокатка из Дагестана. В беседе с корреспондентом Даптара она поясняет, что заявления, формально не связанные с домашним насилием, нередко становятся точкой эскалации: «Сам факт обращения женщины в полицию, особенно по имущественному конфликту, может быть воспринят партнером как угроза или вызов и спровоцировать агрессию. При этом правоохранительные органы, как правило, не рассматривают такие ситуации как потенциально опасные для женщины и не предпринимают мер для ее защиты».
Экспертка подчеркивает, что речь идет не столько о домашнем насилии в узком смысле, сколько о конфликтах в близких отношениях, в том числе имущественных, которые по-прежнему воспринимаются как частное дело. В ее практике были случаи, когда после подачи заявления женщина оставалась без какой-либо защиты, а полиция не оценивала риски для ее безопасности, несмотря на явную угрозу конфликта.
Так, в одном из случаев, с которым она работала, мужчина после развода выгнал бывшую супругу и троих детей из дома, а попытки женщины добиться возможности вернуться в свою квартиру сопровождались избиениями. Несмотря на неоднократные жалобы и медицински зафиксированные побои, полиция ограничивалась отказами, ссылаясь на «гражданско-правовой характер» конфликта. В результате даже зафиксированные побои не приводят к превентивным мерам: женщину направляют в мировой суд в порядке частного обвинения.
Отдельную уязвимость, подчеркивает юристка, создает отсутствие зарегистрированного брака. В случае никяха у женщины оказывается еще меньше инструментов защиты: угрозы убийством могут не восприниматься как основание для возбуждения уголовного дела, а насилие трактоваться как частная проблема. По ее словам, такие ситуации не единичны: есть множество примеров, когда женщины годами обращались в полицию с заявлениями об угрозах, скрывались и меняли адреса, но в итоге были убиты – их обращения так и не были восприняты как реальная опасность.
Комментируя произошедшее, правозащитница из Дагестана Светлана Исаева отмечает, что разговоры о необходимости специального закона о защите женщин и дополнительного обучения сотрудников полиции ведутся уже много лет. Однако, по ее словам, в конкретных случаях ключевыми остаются другие вопросы: знали ли правоохранительные органы о человеке, ранее совершавшем преступления, и почему они не предприняли никаких действий для защиты женщины.
Исаева подчеркивает, что даже в ситуациях, которые квалифицируются как бытовые, женщины зачастую остаются без поддержки. В случае Мальвины Магомедовой, по ее словам, происходящее выходило за рамки семейного конфликта, однако это не привело к превентивным мерам со стороны полиции: «Полицейские, как правило, не вмешиваются там, где не видят для себя формальной выгоды или оснований. Реальные меры принимаются уже после свершившегося преступления».
Реакция в соцсетях показывает также, что обсуждение трагедии во многом свелось к деталям преступления и личности подозреваемого, тогда как системные причины произошедшего остались на периферии внимания. Ключевые вопросы при этом остается прежними: почему женщина, обратившаяся за помощью, оказалась незащищенной; почему насилие в близких отношениях воспринимается как частный конфликт, а не как общественная проблема.
Наиля Келдеева
DAPTAR 