Гидаят родилась и выросла в Дагестане, но переехала с семьей в Красноярск – за лучшей жизнью. Но оказалось, что буквально все легло на ее плечи, а муж просто сбежал на родину, оставив жену и детей. Нашу героиню это сначала расстроило, а потом она поняла – что так даже лучше.
– Мой младший сын часто говорит: «Меня жизнь к этому не готовила!». Шутит так, когда какие-то препятствия возникают на пути. А я, наоборот, думаю, что жизнь ко всему тебя и готовит. Даже если ты по характеру не склонен на себя ответственность брать или решения принимать.
Меня зовут Гидаят, и я – глава семьи.
Я не хотела главой семьи становиться, я согласна была, чтобы муж им был. Но он даже себе главой стать не смог. Убежал от нас назад к папе и маме в Дагестан. И сейчас там с мамой живет. В тех же трех комнатах, в которых родился. Ничего не сделал даже для себя. Вижу его иногда, когда в селение приезжаю на похороны и свадьбы. Надо бывает из вежливости старую свекровь навестить.
Прихожу в этот дом, в котором совсем молодой работала на всех так, что руки болели – вода только холодная, удобства во дворе, дети, пеленки. Сижу там, пью слабый чай, который свекровь передо мной ставит. И злюсь. Что столько лет отдала всем этим людям. И что они все глаза закрывают на то, что мы фактически уже не муж и жена давно.
Для всех – ах, Самед молодец, оставил семью в Красноярске, чтобы за родителями старыми смотреть. Дом грязный, ремонт делать нужно, бабка полуслепая, а он как зарабатывал свои три копейки – так и продолжает. Отрастил живот.
Всегда как выхожу оттуда – прямо радуюсь, что одна. Не развелась, но живу одна.
Я не развожусь только потому, что так мне легче. У меня братья и племянники стали такие набожные. И ладно бы себе набожные, так нет – другим. Постоянно что-то в рилсах говорят про религию, в семейных чатах в вацапе. Я даже уведомления отключила, чтобы не видеть эти назидания постоянные.
Если начну разводиться – начнутся скандалы с приездами ко мне в Красноярск, мне это совсем не нужно. Я знаю, потому что они уже моей племяннице такое устраивали. Всего-то девочка развелась и с дочкой на съемной квартире в Смоленске поселилась. И вот эти все любящие родственники сначала ее бурно осудили, а потом начали к ней делегации посылать. Она пыталась объяснять, что муж бьет. Ну мент он, ранение у него в голову было, стал после этого псих. Но до свадьбы же ничего никому не сказали! А потом уже поздно. Лупит ее, на дочку маленькую руку поднимает. Она долго терпела, надеялась, бедная, что отец, мой брат, и ее братья защитят. Так нет, спокойно ей указывали, что надо терпеть, потому что муж. Никто не приезжал в Смоленск защитить. А все приперлись, когда она от мужа ушла! Она не будь дурой, заграницу от них сбежала. Я, наверное, единственная ее одобрила, хотя вой стоял громкий.
Я так радовалась, что не надо больше мне детей, и даже не очень переживала, что в 26 лет без матки осталась
Вот вам сколько лет? Моя ровесница. Я на вас смотрю и думаю – тоже так могла бы одеваться, стричься по моде. Уже почти тридцать лет я в Красноярске живу. У нас же холодно, под юбкой штаны нужны. Но я не могу просто джинсы надеть. Вот на мне черная юбка длинная, темный свитер с камнями и платок. Только так я себя чувствую уверенно. И мне это самой не очень нравится, что я одеваюсь, как мамино поколение. Но иначе не могу – вот было вбито в голову, какой дагестанка быть должна.
И опять же злюсь на это – что мне эти представления как-то в жизни помогли? Ну помогли терпеть столько лет никчемного мужа рядом. И когда моя сестра старшая в вацапе о наших прекрасных обычаях говорит, я взрываюсь просто.
В 17 лет отец меня замуж выдал за односельчанина. Тот тоже был мальчишка, считай – 23, младший сын у родителей, хотели поскорее себе служанку в дом взять. Вот это же тоже всем понятно было – и ничего, никто в моей семье не возражал.
И я вышла за него и начала детей рожать. За восемь лет – пятерых. Потому что мозгов не было не рожать, да и кто бы объяснил девочке с десятью классами образования почти сорок лет назад, как этого избежать? Это сейчас информация есть, а у меня что было тогда? Муж мой вообще об этом не думал, мне кажется, что он такой на себе зацикленный всегда был. Нормальный отец должен все время работать, чтобы было на стол что поставить. А тут в трех комнатах – девять человек, а он спит до девяти, я в пять утра пеку гору пирожков, потому что из продуктов у меня только мука и картошка!
Повезло еще, что в последние роды что-то у меня там не так пошло, и матку отрезали. Я так радовалась, что не надо больше мне детей, и даже не очень переживала, что в 26 лет без матки осталась. Даже как-то увереннее стала.
Через три года сказала мужу, что мы уезжаем в Красноярск. Там мои двоюродные сестры жили, писали мне, что работы много, особенно для сварщиков. У меня отец был сварщик, и мужа тоже на него учили, да видимо не выучили. Мой отец хотя и жесткий был, и рука тяжелая, но зарабатывал очень хорошо, и работы не боялся. А муж мой… ну что говорить!
В общем, увезла я его от папы-мамы. С такими причитаниями! На поезде ехали всей семьей, мне детей оставлять было некому. Так его мать пришла на вокзал нас провожать и мужу два пирожка с собой завернула! Два!!! Я ему сказала тогда, вот и хорошо, до Красноярска есть у тебя еда!
Они в начальной школе были, когда их папа собрал чемодан и отбыл. Даже записку не написал, ничего
Приехали, сестра мне квартиру сняла – в старом деревянном доме. Тоже удобства во дворе, но дом просторный был и теплый, и впервые в жизни никто мне не указывал, что мне делать! Сестра поставила меня командовать в ее магазине продуктов, это девяностые были, тогда все торговали. Ее муж моего мужа на стройку устроил. И знаете, вот не жировали, но как-то зажили на две зарплаты. И огород, конечно, спасал. Надо ж было родителям посылать еще что-то, всего-то у них четыре сына и две дочки, все взрослые и при зарплатах, а бедные старики одинокие-бедные-голодают! Да, я уже это привычно с сарказмом говорю. Мы правда из всех родственников мужа самые нищие были, но деньги от нас его старики принимали, не дай бог месяц пропустить! Это потом я узнала, что одному внуку машину купили, другому дом на свадьбу. Мои дети от них ничего не видели, кроме стонов, что бабушка-дедушка соскучились!
Первые годы я прямо как лошадь работала. Товар прими – выстави, за всем проследи. Мальчики старшие смотрели за младшими, из садика я сама не успевала их забирать. Гуляли мои дети с ключом на шее, кормила их супами. Готовила по двадцать литров в больших кастрюлях, некогда мне было им всякие деликатесы готовить. Это тоже, считаю, моего мужа вина. Я бы хотела больше времени с детьми своими проводить, книги им читать по вечерам, уроки нормально проверять. Да откуда время взять? Все наше время вместе было – это я стираю в кухне после ужина, уже с ног падая, или огород пропалываю, а они мне помогают. А муж с работы в шесть пришел и лег. «Папа устал»! Одни мамы только не устают.
Еще сама решила, что мне надо образование какое-то получить. Всегда хотела учительницей быть, но понимала, что торговлей скорее детей накормлю. И пошла в местное училище заочно на торговое отделение. И мне так понравилась бухгалтерия. Всегда любила цифры, вот книги читать в школе не могла, а математика у меня любимая была. Решила, что мне, чтобы руководить, надо в бухгалтерии тоже разбираться. Это легко было.
А людьми руководить – нет. Это не мое по характеру. Жизнь не готовила, да. И сейчас мне трудно, я быстро вспыхиваю. А нельзя – сейчас я большим продуктовым руковожу, людей много, у всех свой характер и свои обстоятельства. Но как-то приходится. «Наша мама – большой босс» – меня дети мои младшие дразнят. А что, не босс? Они в начальной школе были, когда их папа собрал чемодан и отбыл. Даже записку не написал, ничего. Мы через два дня узнали, когда он позвонил оттуда. Я сразу спросила – есть билет назад или нет. Мямлить начал. Бросила трубку, злая. А потом через день поняла, что мне так лучше. И кровать себе одной – тоже хорошо.
Потом жизнь так быстро закрутилась – сыновья старшие женились в один год. Один местную дагестанку взял, лезгинка у меня невестка, хорошая девочка, теплая. У второго жена – башкирка. С ней я не очень лажу, она такая высокомерная и холодная, общается неохотно. Но внучку люблю, она на меня похожа. Третий на русской девочке женился, она у меня работала тогда. Пока они со мной живут, отношения у нас… нормальные. Не скажу, что легкие, все-таки из разных культур мы. Но не ссоримся, прислушиваемся друг к другу.
И вот скажите мне, почему мои невестки всех так интересовали? Каждый раз новую претензию мне выставляли. Почему даргинку не взял, а лезгинку? Почему башкирка, что дагестанок нет? Почему русская, мусульманки есть рядом? Каждый выбор моих детей я дважды переживала. Первое – потому что сама дурная со вбитыми правилами. Мне тяжело давалось, что дети по той дороге, что я сама шла, не захотели. Все сами себе жен нашли. А второй раз – когда мне надо было семье дать знать, что мальчики женятся. После каждого раза я с давлением лежу.
Последний раз, когда звонила и на свадьбу третьего сына приглашала – уже не выдержала и сказала, что вот же вам не лень чужой выбор обсуждать и осуждать. Сестра обиделась. Мы же семья, говорит. Ну семья – это от которой помощь, а я вот я такого не видела. Никто кроме двух моих двоюродных сестре тут, в Красноярске, никакую помощь мне не предлагал никогда. Им я благодарна, а вы свое мнение негативное при себе держите!
Это я тогда не знала, что у меня впереди! Целый большой скандал, прямо как в турецких сериалах. После него я чуть без семьи не осталась полностью. Сейчас даже смешно вспоминать, но тогда я думала, что до конца года не доживу.
Дочка у меня единственная среди четверых братьев. Самая умная. Мальчики у меня рукастые, в моего отца, все починить могут, в торговле все работают, не ленивые. Но в учебе особенно не блистали. А дочка училась хорошо, и в мединститут поступила. Это все одобрили. Ну свой доктор, чтобы всех бесплатно лечить – это мы, дагестанцы очень уважаем. Как только поступила – стали из селения звонить, женихов своих предлагать. Вот тоже меня сердило. Куда вы лезете со своими птушниками? Моя девочка отличница, что у нее с вашими балбесами общего?
Надо готовым быть новое принять. И не просто принять, а сердцем принять. Чтобы оно тебя не мучило, а радовало
А на четвертом курсе у нее жених появился. Однокурсник. Красивый парень, на анестезиолога учился. Всем хорош. Кроме национальности. Он казах. Когда все узнали – началось. Все мне припомнили. И птушников своих, и мужа, который от меня сбежал, и невесток неидеальных.
Вот уже несколько лет прошло, а я до сих пор вздрагиваю, как вспоминаю. Что я только не услышала! И от своих детей – четыре осуждающих брата, понимаете? И от своей семьи. Я воевала с дочкой, запрещать ей пыталась встречаться с ним. Вацап вообще не умолкал, весь мужской тухум был готов приехать и побить парня. Даже никчемный папаша, который не помнил дочкиного дня рождения, но не постеснялся позвонить ей и обозвать ее. Вот это меня просто вывело из себя! Я у дочки телефон забрала и сказала этому болвану, куда он должен идти со своим мнением и своей родней. Им я вообще не разрешала ни слова говорить! Мало мне своих родственников как будто!
А потом в один день я себе сказала – ну вот у тебя муж из твоего же села – и чего? А ничего. Собрала сыновей и сказала им, что с этой минуты ни слова дурного чтобы я не слышала. Потому что я тут – глава семьи и они никакие не Самедовичи по-настоящему, а Гидаятовичи!
И сказала дочке, что хочу с родителями парня познакомится. Они веселые такие оказались, на наших людей не похожи совсем. Наши надутые вечно.
Сыграли мы небольшую свадьбу, и уехала моя дочка в Казахстан жить. Я потом туда сыновей отправляла, чтоб на войну их не забрали, отсиживались там на даче ее свекров у озера Балхаш.
Меня эта история многому научила. Что надо готовым быть новое принять. И не просто принять, а сердцем принять. Чтобы оно тебя не мучило, а радовало. Это для меня не очень привычное чувство. Но я стараюсь. Хотя по- прежнему ношу только темные цвета и платок на длинных волосах. Некоторые вещи тяжело менять. Даже если ты – глава семьи.
Загра Магомадова
DAPTAR 