Пять с половиной лет назад Татьяна и Михаил оставили все нажитое в Ижевске и с детьми переехали в самый южный город России – в Дербент, чтобы заниматься туристическим бизнесом. В инстаграме Таня рассказывает о жизни в Дагестане, своей семье и зовет подписчиков в страну гор. Комментарии местных под постами самые разные – от резко негативных (а-ля понаехали тут) до приободряющих и радушных. Даптар поговорил с Таней о месте кавказской женщины, хейтерах и о самом сумасшедшем решении в судьбе ее семьи.
Смотрели как на дурочку
– Ижевск – большой город, столица региона. И вы переехали в Дербент, в провинциальный город с населением чуть больше ста тысяч человек. А еще это Дагестан, у которого еще совсем недавно была такая репутация, что люди шарахались. Таня, вы с мужем с ума сошли?
– Можно сказать, да. Почти так и было. На самом деле, мы хотели купить квартиру на берегу Черного моря, где-нибудь в Адлере, Сочи, даже Абхазию рассматривали, а в Дагестане мы никогда и не были даже. Но осенью 2019 года в республику туристами уезжают наши друзья и шлют нам фоточки: безумно красивая природа, Сулакский каньон, дикий водопад… Я все это вижу впервые на фотографиях и просто начинаю влюбляться. Но недвижимость покупать все равно едем в Сочи. И вот, стоим мы там на участке, нам его вообще за бесценок отдавали, а душа не лежит. Чувствую, энергетически не мое место. Говорю Мише: «Давай в Дагестан поедем?». И едем.
– А тут энергетически твое место?
– Да! Я не знаю, как это объяснить, но тут у нас все двери легко открывались, прям все стало сбываться, как по щелчку пальца. Помню, едем мы по трассе, оттуда вид на Махачкалу. Я Мише говорю: «Нет, сюда даже заезжать не будем, не та энергетика, едем дальше, в Дербент». Не знаю, почему сюда, просто какое-то глубинное знание было, что нужно именно сюда. Хотелось чего-то маленького, уютного, аутентичного. Махачкала под этот запрос, конечно, не подходит. Приехали в Дербент и почти сразу квартиру для покупки нашли.
– А родственники в Ижевске пальцем у виска не крутили? Мол, куда вы едете? Да еще и с детьми!
– На удивление, нет. Вот когда мы говорили маме, что хотим куда-нибудь в Сочи, она нас отговаривала. Поэтому, когда мы ехали в Дагестан, никому об этом мне сказали. Уже когда все бумажные дела оформили, тогда только маме сказали, что в Дербенте купили жилье, а она такая: «Ну и хорошо!».
Позже я узнала, что родная сестра моей бабушки всю жизнь прожила в Кизляре. В 90-е там там убили ее сына, двоюродного брата моего отца. Тогда вообще было сложное время, а для русских на Кавказе – особенно. Вот тогда это все и произошло. Тем не менее, она всю жизнь там прожила. Уже под старость лет, когда одной физически было тяжело, она уехала из Дагестана, переехала к детям на Север. Оказывается, у нас было что-то связанное с Дагестаном и раньше, но я эту историю только три года назад узнала.
Но тогда, пять лет назад, мы с Мишей не планировали сюда переезжать. Сначала думали, что это будет квартира выходного дня, будем приезжать на море, путешествовать. Но каждый раз, когда мы уезжали, как только за дербентские ворота выезжали, нас тянуло обратно. Зовет душа и все. А потом – коронавирус, и мы не можем приехать. Как мы тосковали! Когда пандемия закончилась, мы сразу какие-то вещи собрали и переехали уже насовсем.
Мы не приехали в Дагестан за деньгами. Можно подумать, в 2019 году, когда мы сюда переехали, тут столько денег было!
Если честно, сначала было представление о Дагестане, что это какая-то деревня, что-то маленькое, забитое, традиционное. Местные не понимали, зачем мы сюда приехали, когда все пытаются уехать. На меня как на дурочку смотрели, когда узнавали, что я мясо не ем. У мужа спрашивали: «А почему она мясо не ест? Она болеет?».
На детей наших белобрысых смотрели с удивлением, гладили их по голове. Это сейчас в Дагестане много разных туристов, блондины и вегетарианцы уже никого не удивляют, а тогда все было по-другому. И вообще я раньше летала постоянно, влюбленная как будто, сильно на верхах была. У меня здесь есть свое место силы – Самурский лес. Когда мне плохо, мы сразу собираемся и едем в лес. Но вообще Дагестан привел меня в чувства, заземлил. И я поняла, что любовь – это не всегда что-то возвышенное. Иногда любовь – это когда-то кого-нибудь можно на хер послать.
Показать Дагестан другим
– Иногда мне в инстаграме пишут в комментариях, что мы приехали в Дагестан бабки зарабатывать. А мы, между прочим, достаточно хорошо зарабатывали в Ижевске. Миша по образованию инженер промышленно-гражданского строительства. Когда мы уезжали, у него был большой объект, приличные деньги. Я по образованию бухгалтер, но от звонка до звонка никогда нигде не работала. Хотя, конечно, без дела не сидела: то у нас с мужем был свой бизнес – продуктовые точки на рынке, с сестрой у нас был магазин детских товаров, здесь в Дербенте позже у меня была своя студия йоги и танца. Потом я ее закрыла. Поэтому мы не приехали в Дагестан за деньгами. Можно подумать, в 2019 году, когда мы сюда переехали, тут столько денег было!
– А гидами как стали?
– Когда мы приехали в Дагестан, была настолько поражена природой, всем вокруг, что просто всем, кому могла, рассказывала об этом. Я здесь песни писать начала. Точнее, я раньше тоже что-то писала, пела, но именно тут, в Дагестане, мои песни стали глубже. Я рисовать здесь стала. У меня эта творческая чакра здесь открылась. Есть одно место в Хунзахском районе, я его называю чабрецовым полем. На самом деле это верхушка горы, а под ней – обрыв. Представь: мы стоим на этом поле, над обрывом, 2000 метров над уровнем моря, горные вершины, вокруг аромат чабреца, голова кругом. И там я словила эту музу. Дагестан дал мне много вдохновения.
Сколько мы уже тут живем, я до сих пор привыкнуть не могу к этой красоте. Сначала я просто всем-всем своим знакомым рассказывала, какой Дагестан красивый, а потом подумала: «Почему бы не показать его другим людям? Почему бы не начать организовывать туры?».
Я помню время, когда туризм еще не был развит так, как сейчас. Наш первый тур был в 2021 году. У нас еще ни знакомств на местах не было, ничего – мы шли непроторенной дорожкой. Бывало, приезжаешь в гостевой дом, а нас укладывают на койки с пружиной. Или туалеты на улице, душа нет, все такое аутентичное. Это и нравилось нашим туристам.
Сейчас уже почти везде есть поручни, тропинки, по которым не так сложно подняться. А раньше мы там ползали. Дочке было шесть лет, а мы вверх ползли по этим опасным тропам, пытались везде пролезть. Это сейчас уже мы детей можем дома оставить и двоем с мужем куда-нибудь выехать. А тогда они поменьше были, девать их было некуда, вот и приходилось брать их с собой. Ужас! Как мы только выжили! Но мы с Мишей до сих пор продолжаем везде лазить, стараемся возить наших гостей в нетуристические места. Если замечаем, что в какое-то место стали приезжать туристы, мы тут же ищем что-то новое, дикое. Хорошо, что в Дагестане еще есть такие места.
Вообще, в Дагестане много чего есть. У меня ощущение, будто бог здесь шел-шел и как вывалил это все природное. Потому что в Дагестане есть просто все, кроме дельфинов и вулканов. Считаю, грех не показывать эту красоту людям.
Меняющийся Дербент
– Красивая природа, вкусная еда – это все понятно. Но туризм и эмиграция – не одно и то же. Наверняка, когда вы уже переехали, было что-то, что тебя начало раздражать, неприятно удивлять.
– Очень низкий уровень медицины. Я сейчас говорю за Дербент. Возможно, в Махачкале ситуация с медициной чуть получше, но в целом, я думаю, везде по Дагестану медицина не самого высокого качества. Поэтому диспансеризацию всей семьей мы проводим в Ижевске, там я доверяю врачам. В Дербенте, к сожалению, нет. Помню, у меня поднялась температура и обострилась боль в почках – камни были. Я обратилась к урологу в Дербенте. У него градусника не было! Он ко мне даже не подошел! Я знаю, когда ты жалуешься на боль в боку, в первую очередь проверяют не аппендицит ли это. А он не подошел, не пощупал, не проверил. Я не знаю, по религиозным соображениям он не стал меня осматривать или по каким-то еще. Но вообще пациент перед врачом – это существо бесполое, он не должен отказываться смотреть больного, если это женщина. Вообще, я заметила, что в Дагестане еще какая-то советская система приема пациентов: медперсонал смотрит свысока, могут накричать, нагрубить, «закройте дверь», «выйдите», «зайдите»…
Не нравится мне тут и то, что Дербенте мало возможностей для развития детей. Ты видела у меня в инсте, как сын мой танцует? Я сразу записала детей на лезгинку, когда мы сюда переехали. Дочке не зашло, она не захотела продолжать, а я не стала настаивать. А вот сыну прям очень нравится. Он замечательно танцует, с удовольствием, танец – это его жизнь.
Когда мы приехали в Дербент, он был более светским, чем сейчас. Перемены за пять лет произошли очень сильные
Детей я стараюсь развивать творчески. В школу они не ходят, все сдают онлайн. Но я считаю, что школьное обучение, все эти синусы-косинусы не сильно в жизни нужны. А общее развитие, творческое – да. Поэтому оба моих ребенка ходят в музыкальную школу, играют на фортепьяно, занимаются вокалом, мальчик танцует лезгинку.
А вот местные почему-то не спешат своих детей развивать в этом направлении. Например, дочка моей подруги хотела заниматься вязанием, а бабушка ее не отпускает: ты, говорит, итак в школе не успеваешь. Девочка очень хочет, а ей не дают такую возможность.
Когда мы приехали в Дербент, он был более светским, чем сейчас. Перемены за пять лет произошли очень сильные. Мы и тогда с осторожностью наблюдали за исламизацией в республике, а сейчас это как будто стало массовым.
Пугает, что люди стали злее. Я сейчас про молодежь говорю. Наше поколение – они очень классные, открытые, офигенные, гостеприимные. Хотя и к ним у меня иногда бывают вопросы. Взять, к примеру, отношение к женщине.
Иногда мне кажется, что я приехала сюда, для того, чтобы отстаивать женские границы. Я бесконечно вхожу в чьи-то дома и бесконечно говорю: ты – женщина, ты не должна себя так вести. Например, идет мужик, а за ним – женщина тащит сумки. Для меня это дико. Или заходим к соседям. Они классные люди, но мужик, хозяин дома, не знает, где масло лежит.
В Сулейман-Стальском районе есть одна семья, я их называю «моими дагестанскими родителями», хотя они моложе моих родителей. Просто очень душевные люди, близкие нашей семье, их село я называю своим родовым. Огромное сердце у этих людей, никогда с пустыми руками нас не отправляют, всегда по-родительски заботятся. Так вот у них там такой патриархат, с которым я не могу просто смириться. Дочки из этой семьи часто меня зовут: «Таня, приезжай, после тебя наш папа меняется в лучшую сторону». Я там тихонько объясняю, что проявлять любовь и ласку к своим детям – это нормально, что женщинам нужно дарить цветы, уважать их мнение. Рассказываю, как мой муж мне каждую неделю дарит цветы и мне приятно от этого. Дети должны видеть, что папа любит маму, где-то обнять, быть ласковее. Их отец стал прислушиваться ко мне, задумываться начал, мягче стал.
Недавно я опубликовала на своей страничке в инстаграме, как мы с мужем обнимаемся, а мне стали писать: «разврат!», «сосётесь на людях!». Вот это новое направление мысли, скажем так, у современной дагестанской молодежи, оно меня пугает. Агрессии много.
Я туристам своим объясняю: несколько столетий Кавказ прессинговали, кавказцев за людей не считали, а сейчас мы к ним приехали. Что вы хотите? Чтобы они массово этому были рады? Поэтому, да, где-то нам тоже надо понять и потерпеть. Хотя я понимаю, что некоторые люди свою агрессию транслируют от небольшого ума.
Хейтеры в помощь
– Когда я впервые увидела комментарии, которые тебе оставляют, я удивилась твоей стойкости. Как вообще можно вынести столько дерьма? Это все дагестанцы пишут?
– Да, это пишут дагестанцы. Причем, делают это постоянно и намеренно. В общем, у нас с Мишей было два аккаунта: в моем я вела страничку своей школы йоги, а в другом – мы показывали наши туры. Там было все с 2021 года: туры, маршруты, питание, цены – все, что нужно для раскрутки нашей деятельности. И вот на этой страничке я опубликовала видео-поздравление мужу с днем рождения. На нем я пела песню, которую для него написала, а в визуальный ряд вмонтировала кусочек видео, где я кладу свою голову ему на плечу. Столько романтики было в этом видео! Даже мужчины приходили в комментарии и писали, как это красиво! Конечно, красиво: я же пою своему мужу о любви к нему и благодарности! И вот эта страничка у нас была очень хорошо раскручена, для жителей из других регионов – наша целевая аудитория.
Но тут под это видео пришла одна молодая дагестанская несчастная женщина, которая увидела в моем жесте – положить голову на плечо мужа – разврат, и докопалась до меня. Стала писать про то, что «у нас так неприятно», «вы приехали со своими понятиями» и все в таком духе. Я отвечаю: «Это мой муж! Мы 22 года женаты. Это не про разврат, это про любовь, понимаете?». А они мне: «Делайте что хотите за закрытыми дверьми, зачем это выносить на публику?!».
Я разозлилась, и в личку ей скинула одно не совсем приличное видео с участием дагестанцев, это видео недавно стало известным в республике… Вот, говорю, ваши стандарты за закрытыми дверьми. Она из-за этого пожаловалась на меня, и нашу страничку заблокировали без права восстановления за распространение порнографии.
И с тех пор мы стали раскручивать нашу вторую страничку. Но дело в том, что она попадает в дагестанский сегмент инстаграма. Эти зрители – не наша целевая аудитория, но от них всегда много комментариев. Конечно, есть и те, кто нас поддерживает, радуется за нас, за нашу жизнь в Дербенте, но и хейтеры есть.
Когда мы завели странички, я прошла обучение на инста-продюсера. И теперь я очень хорошо знаю, как можно использовать этот хейт в свою пользу, он мне помогает раскручивать страничку.
Конечно, я не могу сказать, что я радуюсь хейту. Меня пугает не столько он, сколько деградация молодежи. Например, мне писала девушка одна гадости, угрозы даже. Я ей написала, что она сама себя подставила под уголовную статью «возбуждение ненависти либо вражды» и что я могу на нее заявление написать. Через некоторое время с этого аккаунт мне написала мама этой девочки. Принесла извинения: она, говорит, подросток, сама не понимает, что пишет, простите, пожалуйста, я ее поругала.
Если каждый дагестанец начнет изучать свою республику, путешествовать по ней, они перестанут быть такими злыми
Я не стала на нее заявлять, потому что не хочу ребенку жить портить. Но ведь она откуда-то это взяла? Из семьи, наверное, это идет. Так учите своих детей уважению к другим, давайте своим детям больше любви. У этих подростков копится обида и агрессия на родителей, им ее высказать не могут, они находят козлов отпущения в интернете и начинают там все это выливать. А это вообще-то уголовная ответственность. Почему пока все общество развивается, Дагестан деградирует?!
Или писал мне угрозы один врач. Я удивилась, глянув в его профиль. Взрослый мужчина, за 30, врач, хиджаму делает, людям помогает. Он писал мне угрозы, чтобы я была осторожна, жизнь хрупкая, могу упасть с горы. Я этому доктору оставила плохие отзывы в Гугле и везде, где можно было. Так и написала: «Ни в коем случае не ходите к нему, он может вас покалечить». Нельзя лечить людей, когда у тебя внутри такая война.
Они думают, что я боюсь. Я не боюсь их хейта и угроз. У меня все зафиксировано, на каждого хейтера у меня есть скриншот и доказательства его агрессии. Но бояться гости, которые хотят приехать в Дагестан. Они же тоже читают эти комментарии. Мы же все таки в цивилизованной стране живем.
Вообще, если каждый дагестанец начнет изучать свою республику, путешествовать по ней, они перестанут быть такими злыми. А то им заняться нечем, вот они сидят целыми днями в сети и только и знают, что писать «Это наш Дагестан! Наш!». Да ты иди, ходя бы изучи свой регион! А так, ничего про него не знают, одно только слово – «наш».
Если каждый дагестанец начнет путешествовать по своей республике, начнет ее чувствовать, тогда все может поменяться. Я не знаю больше такого невероятного региона. Это наш шестой год здесь, мы бесконечно по нему путешествуем, и мне кажется, жизни не хватит, чтобы его исследовать. Он невероятный. И по темпераменту нам очень подходит.
Аида Мирмаксумова
DAPTAR 