Хадиже пришлось пройти через многое. У нее не было ни опоры, ни поддержки, но был выбор: выживать или жить. Она выбрала второе.

– Меня жизнь так научила, что ты одна и никто не подхватит. Вот ты сама у себя есть и выплывай как можешь. Надо быть готовой. И я могу сказать, что сейчас вроде тьфу-тьфу, я справляюсь. Вот только сын вчера спросил, кто его папа. Сказала, что умер. Пока ему этого хватит. А потом что говорить – даже не знаю.

Меня зовут Хадижа, мне 38 лет, я аварка. Хотя мои родственники, когда я приезжаю, говорят мне, что я уже недоаварка. Потому что волосы стригу, живу без мужского надзора и вообще. Я отшучиваюсь, говорю, что пока аварский хинкал получается, все в норме. Но на самом деле – чего это я не аварка? Мой сын наполовину аварец, а лучше ваших по-аварски говорит. Но у меня нет настроения что-то кому-то доказывать.

Маму я в прошлом году похоронила.

56 лет всего маме было. Рак груди у нее был, десять лет мы ее лечили, все, что зарабатывала в Москве, туда уходило. Потому что всей семьи у меня – мама, сестра и племянницы. Хотя родней мы с детства были окружены. Хадижа – мое настоящее имя, от прабабушки досталось. Она у прадеда была третья жена, самая любимая. Мама с такой гордостью об этом говорила. Сейчас я понимаю, что любви вокруг так немного, что это тоже повод для гордости был. Что вот мою бабку дед любил больше, чем ваших двух! Но потом я посчитала, что прадеду было за 60, когда он прабабку взял в жены, а ей 17. Что он там любил? Молодое тело? И это советское время было. И три жены одновременно. И детей куча, потому говорю же с детства толпа родственников вокруг была: дяди, тети, двоюродные. Но денег попросить на лечение мамы было не у кого. Ничего кроме бесплатных советов и указаний я от родни не видела.

Разведенной женщине 22-х лет с двумя дочками, больше нигде места не нашлось

И я же еще всегда на них с оглядкой жила! Всегда знала, что можно, а что нет, но если скрывать, то можно. А пять лет назад, когда я в очередной раз выскребла все деньги на мамину химию, я просто поняла, что мне надо что-то менять в жизни, иначе я с ума сойду. Я сидела в своей съемной однушке в Бескудниково и думала, как дальше жить. Ну то есть «сидела и думала» – это прямо преувеличение. Я бежала с работы на работу и думала: мне 33 года, а вокруг считай никого, я как будто одна на планете. И решила, что мне нужен ребенок. Ну вы скажете – денег на себя нет, на маму с трудом, какой ребенок? И будете правы. Но я сына родила себе. Ну в глазах родни – замуж сходила и родила. На самом деле – не так все. И я сейчас в съемной квартире, но вот сын сидит, рисует свои машинки, и мне кажется, что все лучше теперь. Мне б дочку еще. Маминым именем назвать. Но пока сил нет совсем, и денег нет.

Росла я в двух комнатах без удобств, во дворе у маминого брата на окраине Махачкалы. Потому что разведенной женщине 22-х лет с двумя дочками, больше нигде места не нашлось. Я рано поняла, что должна зарабатывать – с мамой на рынке стояла чуть не с детского сада, потом с 12 лет мыла вагончики там для других торговок, пекла кексы – на рынке продавала, разносила чужую еду из кафешки. Да любую работу брала. Не боюсь я работы, в общем. В 16 лет пошла салон красоты мыть, меня там девочки научили стричь и маникюр делать. Я всю работу салонную умею. Понимала, конечно, что надо еще поучиться, может даже в Москве. Был такой план – после школы поехать на курсы парикмахеров.

Но в мои 17 лет объявилась дядькиной жены сестра с сыном. Ну вот мне б сейчас понять – что-то не так. Маге этому было 26 лет, в Москве родился, мама у него – фифа с короткой стрижкой и в джинсах, на хорошей работе, квартира трешка своя. Что я им? Ни денег, ни красоты особой. Ну симпатичная была, волосы у меня красивые, фигурка тонкая. Но скажем так – на конкурсе красоты не победила бы. Но все быстро закрутилось, и я вот уже замужем в Москве, леплю хинкал для мужа, которого вечно нет дома, и для его матери с ее вечно вздернутой бровью. Да, старая история. Траву курил, учиться и работать не хотел, жил на мамины деньги. Браком лечить – это наше дагестанское. Меня он не обижал, но особенно и не замечал. Детей не получилось, что тоже неудивительно: меня он не замечал даже в постели. У него любовница была тогда, русская, разведенная с детьми, у нее пропадал. Это я потом, конечно, узнала.

Я через месяц после свадьбы пошла в итальянский магазин белья работать. Мне просто так в центре Москвы нравилось, что я согласна была сорок минут с пересадками в метро трястись. Сейчас со смехом вспоминаю эту работу – платили немного, но и делать особо нечего -броди среди рядов, предлагай трусы покупательницам. Я там впервые приоделась – требования к внешнему виду были: черные брюки в облипочку, черная кофточка и конский хвост. Мы все молодые были, много девочек кавказских. Потом нас все кавказских выгнали скопом: хозяин из Италии приехал, увидел, что товар пропадает. Воровали все, оказывается. Трусики, лифчики. Я – нет. Боялась такого. Но выгнали нас всех.

У нее сын 14 лет, а ей еще тридцати нет, а есть старый муж, который сидит

Я тогда пошла учиться. Записалась на курсы парикмахеров, работала как стажер в салоне. И ездила к людям домой, в основном, к нашим дагестанским, маникюр делать. И там одна семья была – сестры они были, две сестры с дочками, взрослые. Я поняла, что такие дагестанцы тоже есть. Они друг к другу всегда так уважительно обращались, «спасибо- пожалуйста», меня угощали всегда. Образованные были обе. Они мне на многое глаза раскрыли. Просто во время болтовни, пока я им ногти красила. Я поняла, что брак мой не очень настоящий. И что мне надо уходить как можно скорее. А куда? Половину денег заработанных я маме отправляла и сестре. Половину прятала в банке из-под чая в кухне – боялась, что Мага найдет и проиграет все. Но что-то у меня все равно накопилось. И я просто однажды вечером сказала мужу и свекрови, что ухожу.

Развелись мы быстро. Без скандалов. Он даже не возражал особо, и вещи мне помог перевезти в новую комнату. Свекровь, правда, через неделю пришла в салон и потребовала вернуть золото. Я вернула, мне правда ничего не нужно было. Хотя девочки там возмущались и много неприятного ей вслед сказали. А я как-то сразу успокоилась, знаете. Ну вот мне 20 лет, я знаю, куда мне двигаться.

И потом вот 12 лет я так жила – переезжая из комнаты в комнату. Экономила, чтобы свою квартиру купить. Хотела две комнаты, чтобы маму забрать. Представляла, как мы втроем тут заживем отлично. Даже представила себе, как я дядькиной жене вместо спасибо все ее поступки припоминаю. Приятные такие мечты были.

По-моему, я во всех районах окраины Москвы пожила. Со столькими людьми делила кухню и ванную, что могу сказать: я все видела, наверное.

Помню грузинку Марину, которую в 14 лет замуж в Сванетии украли, и теперь у нее сын 14 лет, а ей еще тридцати нет, а есть старый муж, который сидит. А она к нему ездит, потому что семья так решила, и оттуда возвращается вся побитая. А потом на работу – потому что семья решила, что она сама должна сына растить.

Помню азербайджанку Наилю, у которой семья забирала все заработанные деньги до копейки, потому что брату надо жениться, папе надо зубы сделать, а ты себе еще работу найди, ты молодая. Я к ней в больницу ездила, когда она посреди кухни рухнула от усталости: никто не приехал из семьи.

Помню черкешенку Зарему, которая деньги посылала домой, потому что муж решил дом строить: она хромая от рождения стоит на открытом рынке по 12 часов.

Помню чеченку Маржан, которая от мужа сбежала, и все копила деньги, чтобы дочку забрать. «Украду ее!» – говорила.

Сколько таких историй? Я бы роман смогла про их жизнь написать, если бы умела.

Игорь был единственный мужчина в моей жизни, кто обо мне заботился

Я точно знаю – кавказские женщины живут очень тяжело. Неважно, выбрали они свободу или нет. Все эти традиции – они нас убивают медленно. Нас всех тянет на дно и надо сильно руками махать, чтобы на поверхности удержаться.

В какой-то момент я устала. Наверное, какая-то депрессия была. Вокруг все мне говорили – ну ты девочка совсем, не только же работать надо, надо жить, отношения заводить. И моя соседка Инка, которая в мужском салоне работала, меня познакомила с байкером. Ну вот те, которые, знаете, в кожаных куртках группами ездят. Я сначала смеялась и отмахивалась. Ну русский парень, это ж опять тайком все отношения? Но вот Игорь был единственный мужчина в моей жизни, кто обо мне заботился. Продукты привозил, цветы дарил, отдых на море в Турции оплачивал. Однажды купил мне дорогущую сумку, на которую я у витрины загляделась. И я не могу сказать, что взамен прямо что-то требовал. Рядом с ним я прекрасно три года провела. И мотоцикл полюбила водить, в театре впервые побывала, даже к дискотекам пристрастилась.

Хорошее было время. Но потом мама заболела, и я опять стала нервная. Привезла ее в Москву на операцию, потом моталась домой. Сестра к тому времени уже из замужества с дочками вернулась, так что много опять на мне было. Так и потеряла Игоря.

Мужчины не ждут.

Да тут еще Инка хиджаб надела и второй женой за аварца вышла, только такого мне не хватало в соседках. И вот как только надела – сразу пошли разговоры о том, что мораль, платок, а ты живешь как джахиль.

Почему, как только они платки надевают – сразу чувствуют, что всех учить могут? Я такого нагляделась дома еще. У меня сестра двоюродная такая. Мы с ней вместе росли, прямо очень близкие были, все друг о друге знали. Я вот точно знаю, что она с парнем переспала, когда ей было 14, да еще в селе на свадьбе троюродного брата. И не особо скрывала, понравилось ей. И потом были любовники, даже когда покрылась. Сама мне рассказывала, что муж на обед приходит в час, так она с утра сына отведет в сад, с любовником милуется, а в час уже мужа кормит. И при этом постоянно мне говорит: «Хадька, когда ты уже покроешься?» Я ей говорю: «Никогда!», а она в слезы: «Как я без тебя в раю буду?!». Представляете? Я говорю: «Тебя не возьмут туда, ты любовница». Она обиделась. Я, говорит, в Хадж ездила и пять раз в день молюсь, как не возьмут? Ну да, смешно, наверное, со стороны слушать. Но для нее прямо все логично.

Он меня из роддома забрал, похвалил сына, и больше я его не видела, слава богу

Но вот платок я не надела и вообще люблю свое каре и джинсы. И сына родила вне брака. На работе у нас экспедитором работал мужчина, осетин он по национальности. Я с ним мило общалась, а потом предложила – вот так и так. Нужен мне ребенок. У него семья, конечно. Но он погуливал от жены не скрываясь. Он согласился. И мне повезло – почти сразу забеременела. Он меня из роддома забрал, похвалил сына, и больше я его не видела, слава богу.

Сейчас я отгорюю еще немного по маме. И начну снова копить деньги. Теперь уже на квартиру себе и сыну.

Зарабатываю я сейчас неплохо, и еще в этом же салоне директором, так что зарплаты у меня две. Думаю, что смогу взять ипотеку через год. Главное не болеть. Я с этой целью в спортзале трижды в неделю. И есть сладкое-вредное перестала.

Цель есть, я к ней иду. Сама. Потому что я сама у себя есть. Вырастет сыночек – нас будет двое. А пока – я себе единственная опора. И нас таких – тысячи.

Записала Зарема Алиева