Генетические травмы, подавленность, домашнее насилие, панические атаки, ПТСР – с этими и другими вопросами обращаются к психологам кавказские женщины. Но у жительниц региона проблемы имеют свою специфику, отмечают эксперты. Даптар узнал у психологов об этих особенностях.

Девушки на грани

Саида уже пятый год работает в организации, оказывающей помощи жертвам семейного насилия. За это время, рассказывает волонтерка, они оказали помощь сотням женщин. Может создаться впечатление, что чаще всего изменить что-то в своей жизни хотят девушки, проявляя таким образом свойственное юности бунтарство. Но оно ложное.

– Наши клиентки не только молодые девушки, но и женщины средних лет, – рассказывает Саида. – И по возрасту, и по социальному статусу это абсолютно разные люди. Я могу классифицировать их по другому принципу – запросам. Часто к нам обращаются женщины, которые находятся в абьюзивных отношениях. Причем, речь идет о разных формах проявления такого насилия. Например, финансовый абьюз, когда партнер не позволяет работать, впритык дает деньги, или эмоциональный абьюз, когда давит на супругу через детей. И если женщины не сталкиваются с физической агрессией, большинство заявительниц пытаются эти отношения спасти. У них есть убеждение, что «если я смогу поменяться в ходе работы с психологом, то это благотворно повлияет на отношения с мужем». Ищут причины в себе. Такие отношения многих засасывают. Это иллюзия, которой тешатся многие женщины – они пытаются смотреть на эту проблему как жертвы. А женщине нужно выйти из позиции жертвы, и только тогда в ее жизни что-то поменяется. Может быть, она уйдет от мужа, а может быть даже, что муж по-другому будет к ней относиться.

Организация Саиды работает чаще всего с теми, кто уже стал жертвой семейного насилия. По регламенту предусмотрено проведение пяти консультация с заявительницами, в особо сложных ситуациях – до десяти. Поэтому заниматься глубокой и последовательной психотерапией у сотрудниц нет возможности.

– Мы работаем в ситуациях, когда есть реальная угроза жизни и здоровью женщины, поэтому первоочередная задача у нас состоит в том, чтобы обеспечить женщине какую-то безопасность и стабильность, – поясняет Саида. – А когда она окажется в относительно спокойных условиях, она может, конечно же, дальше продолжать работу с психологом. Мы больше работаем как скорая психологическая помощь, ситуация, когда женщина обращается к нам – это, как правило, кризисное консультирование. Это девушки, которые уже на грани. Ко мне приходили клиентки в синяках – муж их избил буквально вчера, ей надо куда-то уйти, а куда, непонятно: родители не принимают, друзей поблизости нет, работы нет, образования нет, женщина, как правило, сидит дома с детьми. В таких случаях я ориентирую, куда можно вообще обращаться за помощью: может быть, в том городе, где они живут, есть какие-то специализированные кризисные центры или шелтеры, куда может женщина уйти или вообще позаботиться о своей безопасности.

С ранних лет девочке не дают возможности расти как индивиду. Чаще всего девочка растет в системе запретов, которые ставятся без объяснения

Бегство и чувство вины

– За последний год ко мне обращались девушки, которые вынуждены были убежать из дома, потому что они систематически подвергались избиениям и давлению со стороны родственников, – продолжает Саида. – И они вынуждены были бежать. Даже если побег прошел легко, в момент, когда беглянки оказываются вдали от родственников, на них обрушивается сильное чувство вины. И вроде бы она убежала от агрессора, но абьюз со стороны родственников продолжается, хотя и в другой форме – они начинают искать, угрожать, давить на совесть, манипулировать: «Ты убежала, а мама в больнице из-за тебя», «Твой брат и сестра не смогут устроить свою личную жизнь, потому что ты опозорила семью». И это тоже давление, хотя физически ее не бьют. С этими запросами мы тоже работаем.

Психолог Катрин тоже работает в кризисной группе, где помогают девушкам, которые оказались в сложной жизненной ситуации:

– Самые частые и сложные вопросы – это как пережить насилие, как справится с ПТСР, что делать, если в семье тобой пользуются, как выйти из созависимых отношений, как пережить сексуализированное насилие, а также как наладить свою жизнь, стать более свободной, как научиться быть независимой в семье, как понимать, что тобой манипулируют. Всеми этими девушками движет желание изменить свою жизнь. Каждый случай индивидуален, работа психолога состоит в том, чтобы для начала создать между клиентом и самим психологом альянс, установить доверительные отношения. Человек, находясь в травме, в глубоких переживаниях, весьма уязвим. Доверять страшно, также рождается очень много стыда. Каждый человек индивидуален и травму тоже проживает по-своему. Люди живут с этим не один год, неосознанно борются за свою жизнь, как бы печально это ни звучало, но выживают как умеют. При проживании этого этапа жизни у человека через призму боли формируется своя картина мира.

И все это ни в коем случае нельзя обесценивать, эту часть жизни нельзя просто взять и вычеркнуть, человек остается с этим навсегда. Важно на данном этапе подойти очень бережно, сохраняя право человека самостоятельно решать, как поступать с тем или иным опытом.

Мужчина всегда прав?

На Кавказе принято считать, что обращение к психологу – это как публичное объявление о своей слабости. Дать понять людям – семье, селу, тукхуму – что у тебя нет характера и силы для того, чтобы справиться с жизненными проблемами. А если за терапией обратилась еще незамужняя девушка, это серьезный удар по ее репутации, потому что выходит, что воспитана такая барышня не в соответствии с традициями и обычаями. В кавказских семьях (особенно в Чечне, Дагестане и Ингушетии) убеждены, что женщина должна знать свое место, а если она задумалась о защите границ, значит, обладает строптивым нравом. По словам Катрин, девушки с Кавказа – особенная категория клиенток:

– Этот регион, безусловно, отличается всем: укладом жизни, культурными особенностями, семейными отношениями. Ни для кого ни секрет, что на Кавказе в семьях к женщине, дочерям, женам объектное, обесценивающее, манипулятивное и авторитарное отношение. Много запретов со стороны семьи: матери и отца, бабушек и дедушек, дядей и тетей. С ранних лет девочке не дают возможности расти как индивиду. Чаще всего девочка растет в системе запретов, которые ставятся без объяснения. В результате не удовлетворяется здоровое любопытство ребенка. В кавказском обществе есть особенность решать проблемы ситуации внутри семьи, и тема психологической помощи максимально табуирована. И решения проблем и ситуаций, к сожалению, не в пользу обратившегося за помощью.

Абсолютное большинство клиентов Катрин получает помощь втайне, так как отношение к миру психологии весьма скептично и табуировано:

– Даже в российском обществе психология как наука не так давно стала набирать свою популярность, и начала уходить своего рода стигма, что к психологу ходят исключительно больные люди. В силу культурных особенностей, живя с травмой, человеку априори сложно раскрыться, рассказать о травмирующей ситуации, так как зачастую есть угроза жизни, и это, к сожалению, не просто слова, а реальность. На Кавказе проблемы внутри семьи чаще решаются ортодоксальными методами. В традиционном клановом обществе друг за другом следят. К сожалению, в ряде кавказских регионов у людей просто нет места для секретов, нет культуры в целом обращения к психологу, психотерапевту, психиатру. Женщины приходят с мыслями, что им нельзя показывать эмоции, выражать свое мнение, так как их будет оценивать весь род. Они испытывают сильный страх, страх осуждения, и вынуждены соответствовать ожиданиям, пожеланиям окружающих.

В кривой системе отношений детям с детства преподносят и внушают, что мальчик или мужчина всегда прав, а женщина, наоборот, должна соответствовать его требованиям. Девушкам на Кавказе нелегко реализовываться, получать профессию, которую они хотят, чаще всего им дадут понять, что об этом стоит забыть. В целом насилие становится неотъемлемой частью жизни, что не воспринимается как что-то ужасное, а становится нормой жизни. «Все так жили, и мы тоже так будет жить». И женщины не идут к психологу именно из-за страха огласки.

Очень часто приходится слышать: «Мама меня убьет, папа убьет, это позор для семьи, не хочу родителей подставлять» и так далее

Кибербуллинг

Средства связи оказывают существенное подспорье в оказании помощи девушкам, потому что дают им возможность обращаться к психологам, не выходя из дома. Но с их повсеместным распространением у психологов появилась еще одна разновидность запросов.

– Очень распространенная проблема сейчас – кибербуллинг, – делится Саида.   – Это шантаж интимным фото или видео. Это очень тяжелая ситуация, когда девушки с Кавказа оказываются в такой ловушке, потому что, как правило, родителям такое не расскажешь. Наоборот, страшнее всего бывает рассказать об этом именно папе с мамой. Казалось бы, это вроде бы близкие люди, которые должны откликнуться, помочь, принять, поддержать. Очень часто приходится слышать: «Мама меня убьет, папа убьет, это позор для семьи, не хочу родителей подставлять» и так далее. То есть, здесь страх еще за то, что родители не могут с этим справиться. И агрессор, который шантажирует, естественно, этим пользуется, так как прекрасно понимает природу этого страха. Такой шантаж длится довольно долго – полгода, год и на этом фоне у наших подопечных бывает просто ужасное состояние – тревожные расстройства и даже суицидальные мысли. В основном жертвы – молодые девушки. Они обращаются к нам и даже боятся показывать лица, боятся обратиться за помощью в полицию, потому что тогда станет все известно, да и в полиции могут злоупотребить этой информацией. И девушка оказывается в настоящей ловушке. Я, когда вижу такую ситуацию, ощущаю такое бессилие. В этот момент важно дать понять девушке, что она не одна, что рядом есть те, кто ей поможет и поддержит. И самое главное – не осудит.

Развод и дележ детей

На Кавказе практически не бывает проблем и разбирательств с тем, чтобы разделить имущество после развода. Здесь считается, что все, что было куплено в браке, принадлежит мужу. И если женщины, вымотанные годами моральных издевательств со стороны супруга, даже не претендуют на имущество, от детей они не могут отказаться, указывает Саида:

– Практически повсеместно бывают ситуации, когда после развода мужья не дают матерям видеться с детьми. Они обманным путем оставляют детей у себя. Это делается довольно хитро: вроде бы сначала ребенок живет с матерью, она дает ему видеться со вторым родителем, а когда ребенок очередной раз приехал к отцу, тот решает его не отдавать. И мать стучится во все двери, во все инстанции, ходит по судам, и сама находится в состоянии эмоционального истощения, на грани нервного срыва. Зачастую такие женщины пребывают в таком стрессе, что они даже не могут выделить время для себя, чтобы час поработать с психологом. Была у нас одна клиентка, которая смогла забрать с собой только одного, еще грудного ребенка, а старшего пришлось оставить с отцом. Она вернулась с ним к родителям, и ее мама была недовольна, что ее дочь приехала к ней жить с малышом.  

Очень часто я сталкиваюсь с тем, что девушки, которые пытаются уйти от мужей и вернуться в родительскую семью, натыкаются на категорический запрет родителей: «Нет, не приходи, разведенка нам не нужна, вот я терпела, и ты терпи, ты думаешь, везде хорошо, в каждой семье есть проблемы, ты женщина, должна быть мудрой, найди общий язык». И такие клише очень популярны именно в нашем обществе.

Очень часто встречаются союзы, где демонстрируется явное неуважение к женщине, но эта семья сохраняется, потому что женщина не может уйти, ведь она получит статус разведенной, объясняет психолог Таис Музаева:

– Многие родители видят, как над их дочерью издеваются, но не забирают ее оттуда. Это же твой ребенок, неужели ты ждешь, пока его убьют?! В этой семье женщине просто нет места, ее ни во что не ставят, избивают, даже ее личные деньги, заработанные ею, отбирают. Не дают ей вернуться домой: «оставайся там, у тебя дети». Не стоит ради детей оставаться в таких условиях. Девочки, которые видят, как унижают их маму, вырастают чаще всего жертвами, а мальчики – агрессорами.

Важно то, что подумают другие, а не то, как тебе хочется, и не то, что правильно. В итоге с оглядкой на то, что про тебя подумают, ты проживаешь всю свою жизнь

Таис живет в Чечне, но работает с клиентами по всему миру. Она подтверждает, что в терапии с заявителями из северокавказских республик есть свои особенности:

– Большая часть офлайн-сессий у меня проходит с представителями чеченского этноса. Дело в том, что сначала приходят ко мне просто тревожные женщины. И запросы у них довольно простые – не складываются отношения с мужем, с его семьей, с родственниками. И когда мы начинаем копаться в этой ситуации и находим, куда она уходит корнями, там бывает настоящий ужас. У населения много тревожных расстройств, панических атак, фобий, многие взрослые женщины до сих пор боятся спать в помещении без света. Я думаю, что это связано с событиями, которые мы пережили конкретно в Чечне. Мало того, что мы еще не полностью прожили как надо депортацию, не справились с этими переживаниями, а это дает весьма заметный генетический след, а тут еще добавились две войны, где не было оказано психологической помощи населению. И пережитый стресс выливается в страх, который перерастает в агрессию. Поэтому мы видим агрессивных мужчин и женщин. А когда начнешь внутри копать, там такой внутри страх сидит, и они какие ранимые, что хочется и взять на руки и качать их.

По словам Таис, большинство чеченских женщин живет в состоянии подавления собственных потребностей, и вся их жизнь нацелена только что, чтобы оправдать социальные ожидания, соответствовать тому, какой должна быть чеченка:

– 90% наших людей живет именно так. С одной из моих клиенток мы провели три или даже четыре сессии. Она не знала, что она хочет, существует она или нет. Она себя не знала, что в этой жизни принадлежит ей, даже ее собственное тело. У нее даже желаний никаких не было. Просто как зомби человек существует и все. Это прямо бич нашего общества. Вопрос «Что скажут другие?» ставится во главу угла. Важно то, что подумают другие, а не то, как тебе хочется, и не то, что правильно. В итоге с оглядкой на то, что про тебя подумают, ты проживаешь всю свою жизнь. В наших людях столько боли, страха и агрессии, столько всего сидит, что мне кажется, нужно работать с каждым.

Айя Центроева