В рамках рубрики «Отцы и дочки» повзрослевшие дочери пишут письма папам. Живым или рано ушедшим из жизни, любящим или фактически не присутствовавшим в жизни дочки. Написать анонимно не для того, чтобы укорить или продемонстрировать свою любовь, а чтобы осмыслить и проговорить те слова, которые никогда не были произнесены вот так – откровенно, прямо, честно. Выросшие дочки – что они думают о том, какую роль сыграл отец в становлении их характера? Где спас? Где сломал? Кем был для них? На Даптаре – новое письмо.
– Мы оба родились в начале мая. Сначала – ты, через четыре дня – я. Всего 23 раза мы успели поздравить друг друга. Не могу вспомнить ни один из своих подарков: скорее всего они были беспомощными. Зато от тебя осталось 23 подарка. По одному за каждый год.
1 год. Увидев меня в первый раз, ты, который вообще-то мечтал о сыне, прикинул на руке вес и сказал: «Девочка, зато качественная». Эта фраза очень помогала мне впоследствии. Будь у меня свой личный герб, ее следовало бы написать на вьющейся ленте
2 года. Ты научил меня добиваться своего: вместе с мамой родил мне сестренку. Я очень хотела ее потискать, а мне не давали. Ну и я периодически пыталась выковырять ее из кроватки при помощи бельевой палки, притащенной со двора, чем вызывала у тебя одновременно ужас и восхищение.
3 года. Научил выживанию в сложных условиях: меня, говорящую в то время исключительно на кубачинском языке, стали водить к русской нянечке. Думаю, ты руководствовался принципом «жрать захочет – заговорит». С тех пор говорю.
4-5 лет. Закалил мое тело и дух: под музыку из «Каникул Бонифация». Ты, несмотря на протесты мамы, кричавшей, что мужчине нельзя доверить детей, таскал на пляж меня, сестру и еще парочку племянников, учил плавать, жарил нас на солнце и кормил вареной кукурузой.
6 лет. Научил, как на кубачинском языке будет «ослиная пиписька». Ты не мог знать, что много лет спустя, это будут первые слова на родном языке, которым я научу своего любимого русского мужа.
7 лет. Показал, что любить и гордиться можно без пышных слов и похвал. Ты впервые сходил на родительское собрание ко мне в школу. Вернулся, раздувающийся от гордости, но на все расспросы ответил коротко: «Бесполезно потерял два часа, все время говорили про двоечников, про Заиру сказали всего два слова: «умница» и «молодец»».
8 лет. Практически открыл мне Нарнию: показал тайный подвальный магазинчик на улице Буйнакского. Там продавались сокровища вроде ленинградской акварели, колонковых кисточек и разнообразных блокнотов. Очень мы с тобой любили там зависать.
9 лет. Научил «сочинять мечты». В тот год каждый вечер ты клеил из картона наш невероятный будущий дом. Двухэтажный и с мансардой, что тогда казалось ну, совершенно запредельной мечтой.
10 лет. Научил нескольким матерным словам. А все потому, что процесс получения разрешения на постройку дома оказался муторным, ты ходил по разным учреждениям, взяв меня для компании, а впечатления были так сильны, что иногда ты не мог сдержаться.
11 лет. Доказал, что сказку можно сделать былью. Ты таки начал строить наш чудесный дом. А я с одиннадцати лет знаю, что такое «опалубка», и чем отличаются панели ДСП и ДВП.
12 лет. Научил еще некоторой порции матерных слов – строительство часто тормозилось из-за дефицита стройматериалов.
13 лет. Продемонстрировал, что папа тоже может быть немножко мамой: в таком взрослом возрасте я все еще иногда вставала по ночам, пугалась темноты и шла спасаться к родителям. Тут главное было разбудить именно папу – ты всегда пускал меня, дылду, лечь к вам на краешек.
14 лет. Продемонстрировал, что такое «альтернативное мнение»: я запоем слушаю Земфиру, и, как обычно, очень хочу твоего одобрения. А ты ответил, что больше это «чами-чами» слушать не можешь и не пора ли поставить нормальную Патрисию Каас.
15 лет. Дал путевку во взрослую жизнь: посоветовал мне бросать «этот ликбез», то есть школу, и поступать в художку.
16 лет. Дал понять, что быть взрослым – не значит быть во всем уверенным: в день моего рождения к нам заявились настоящие сваты. То есть, по-взрослому пришли просить моих родителей отдать меня к ним замуж. Сказать, что ты офигел – ничего не сказать. Ты явно не ожидал, что вся эта канитель начнется так рано. А мне почему-то было стыдно за то, что я вдруг выросла.
17-18 лет. Научил, что все беды от недоговоренности: ты не очень понимал, как теперь со мной, взрослой общаться. Мы в тот год общались через маму. Что грустно.
В это время я вышла замуж. Глупо, по-идиотски, почему-то думала, что таким образом сделаю тебе приятно.
19 лет. Доказал, что мы снова команда! Моя дипломная работа в художке продвигалась мучительно, а поскольку училась я на ювелира, то стала активно привлекать тебя на этапе сборки. В твоей мастерской мы просиживали до глубокой ночи. Защита прошла блестяще, очень хорошо помню твое довольное лицо. Когда страсти улеглись, ты, с тревогой оглянувшись на младшую сестру, которая училась на последнем курсе того же училища, сказал: «Еще один такой диплом я не потяну». К счастью, сестра училась на художника по костюмам.
20 лет. Научил хорошо готовить. Не в прямом смысле, а просто был главным стимулом. Мне дико нравилось учиться готовить что-то новое, чтобы услышать твое одобрение.
21 год. Новое знание – человек может быть многогранен! В тот год ты стал дедом. Просто невероятным дедом. Когда ты впервые взял на руки моего сына, я увидела твои слезы. И сделала вид, что не заметила.
22 года. Научил быть верной принципам. Тебе пятьдесят. Мы с сестрой заказали поздравление на радио, где пошутили на тему, якобы, ежедневно покупаемых для мамы цветов. Маме понравилось. Ты улыбался в усы. Но цветы, как покупал в строго отведенные для этого дни, так и продолжал покупать.
23 года. Доказал, что учиться никогда не поздно: в 51 год ты впервые сел за руль.
На следующий год я впервые в жизни по-настоящему забыла про свой день рождения, потому что всего за месяц до него вся наша жизнь разделилась на две половины: с тобой и без тебя…
Подготовила Асият Нурланова
DAPTAR 