Она называет себя Анной. Наша героиня всегда знала, что не похожа на людей вокруг. Она лесбиянка, но у нее никогда не было сексуальных отношений с людьми, к которым она испытывала влечение. И всю жизнь она спрашивает себя – почему все сложилось так, а не иначе?
– Вот мне сейчас 60, и я всю жизнь ищу ответ на простой вопрос: «Откуда я знала, что об этом вообще нельзя говорить ни с кем?» Мы же в семье, ну в обычной советской семье, никогда не обсуждали ничего такого. Вообще не принято говорить о таком, даже о том, что «правильно» не принято. Просто вот такая дорога – выросла, вышла замуж. Или – вырос, женился. Прямая трасса. Автобан. Прекрасная видимость до самого горизонта.
У нее – муж, у него – жена.
Все.
А я всегда знала, что у меня не так. И всегда знала, что нельзя, чтобы кто-то об этом узнал. И вот я вам сейчас скажу, вы первая, кому я это говорю – у меня никогда не было сексуальных отношений. Супружеский долг длиною в год – был. Любви и взаимности – никогда. Как это называется? Выйти из шкафа? Я в нем до сих пор и уже в нем и уйду.
Я та, что так и не вышла из шкафа.
В общем, оно со школы началось, как и у всех. Просто подруги мои мальчиков разглядывали, а я – девочек. Мне высокие нравились, светловолосые. У нас такие в баскетбольной команде состояли. Моя противоположность – я маленькая, внешность у меня обычная, меня не видно. Поэтому, наверное, никто во мне «чужого» не разглядел – ни семья, ни окружение. Ни даже другие «чужие».
Замуж я вышла поздно по нашим кавказским меркам – в 32. Вроде никто особенно и не пихал: мои братья намного старше оба, они к тому моменту уже были отцами вполне взрослых детей, так что у моих папы и мамы были внуки и внучки. А что я рядом с родителями – всем нравилось: старики не одни, присмотрены. Ну да, дочь – старая дева, тоже ничего особенного: у нас в семье с обеих сторон была куча незамужних тетушек. У папы сестра, у мамы две двоюродные. Я вот иногда думаю – может, они как я были? Может, у нас в генах это есть?
Так что замуж никто не гнал, но, когда жених появился, я не отказала. Разведенный, без детей, главный агроном, хороший дом, машина, жил правда со сложной матерью, ну так все хорошо не бывает, всегда есть немного дегтя. На свадьбе случилась странная вещь – я загляделась на гостью. Кто она была, не знаю. Но вот мой тип – высокая, светлая коса уложена сзади. И вот я от нее глаз отвести не могу, и чувствую, как меня трясет всю и я холодным потом покрываюсь. Невестка моя рядом была, говорила, что у меня был такой вид, будто я сейчас умру. Ну списали на волнение невесты, конечно. Откуда им знать.
Брак. Ну, честно говоря, у меня одно воспоминание – как я лежу после «супружеских ласк» и пытаюсь уснуть. Мне хочется встать под душ и смыть с себя все, иначе я не засну. Но в этом огромном и в целом комфортабельном доме все-таки не было возможности принять душ, в селениях с этим плохо. Я ждала пока начнет светать, потом кипятила воду и…
Я думала, что уйду, когда забеременею. Родить ребенка не получилось. Зато случилось, что я разлюбила детей. К тому времени я уже много лет работала учительницей начальных классов, это было мое желание, и я всегда получала удовольствие от их возни и криков вокруг. И вот в этой сельской школе, в которой были такие ж славные мордашки кругом, я поняла, что ненавижу в своей жизни все: работу, мужа, утренний ритуал, себя. Как ни странно, развод предложил муж. Он не жаловался и не предъявлял мне претензий. Просто сказал, что мне это все не нужно. Я ему за это благодарна. Он потом еще раз женился, и говорили, что счастливо и есть дети.
А я вернулась домой, и никто как будто не удивился, а мама с папой даже как будто были довольны. Они после этого как-то быстро ушли, один за другим, но я поздняя была, мама меня в 45 родила, папа старше ее был на семь лет. И вот я осталась одна в доме. Пришли мои братья, невестки. У меня семья хорошая. Меня никто никуда не гнал, дом продать не предлагал, типа живи тут, сестра. Но я сама сказала, что решила ехать в Москву. Чтобы стать врачом. Наверное, я их впервые удивила тогда.
Дом мы продали хорошо. Я смогла себе купить в Подмосковье однушку – крохотную и запущенную. Это были девяностые, сложное время. Но я как-то быстро нашла себе работу – была репетитором у первоклашек, а вечерами драила полы в районной больнице. По выходным готовилась к поступлению в институт.
Поступила. Окончила. Защитилась. Работаю.
Так и жизнь прошла. Врач я хороший. У меня редкая специальность, поэтому всегда работа. Материально я обеспечена – у меня есть двушка уже в Москве, есть дача недалеко от МКАДа, машина. Есть собака – прекрасный ретривер Бен, и я не могу сказать, что я несчастна: много путешествовала, могла позволить себе билеты в Большой или дорогое пальто. И даже выгляжу уже не такой невзрачной, как в 20 лет – деньги многое могут исправить.
Но я никогда, никогда, ни разу за свои 60 лет не дала волю своим чувствам. Не позволила своей сексуальности выйти наружу. Только дома у меня была впечатляющая коллекция вибраторов, это во многом снимает напряжение. Но любви, отношений, чувств – я так и не узнала. Даже заграницей, в Европе, где все это намного легче и меня никто не знает, и никто бы не узнал про мой роман – я не делала этого.
И я даже не могу ответить на вопрос: почему? Я не боялась осуждения, я не боялась быть отвергнутой, не боялась, что это как-то разрушит мою репутацию и профессиональную жизнь. Я ничего не боялась. Но я так и не разрешила себе выйти из шкафа. А сейчас мне уже много лет, и я уже ничего не хочу.
Я думаю, что все это произошло именно потому, что мы никогда не говорили ни о чем телесном. И что всегда в сознании была твердая «норма»: у него – жена, у нее – муж. И это опять повторяется, даже несмотря на то, что уже 21 век. Тем более, что сейчас это стало еще и опасно – теперь таких как я преследует государство.
Наверное, я проживу еще лет двадцать.
И так не найду сил признаться близким мне людям, кто я такая.
Записала Асият Нурланова
DAPTAR 