Это письмо из подборки «Письма папам» стоит наособицу. Во-первых, потому что в отличие от других, приходящих самотеком, авторы проекта сами обратились к героине с просьбой записать его. Во-вторых, потому что эта история под названием «Сырок» частично уже рассказана в четвертой серии анимационного док-сериала «Символ свободы». Но если в мультфильме за героиню рассказывали другие, то тут говорит она сама. Прошло четыре с лишним года с того времени, как она переступила порог родительского дома с тем, чтоб никогда туда не вернуться. Но невысказанные и не услышанные слова не дают жить и дышать свободно. Они жгут горло, ранят сердце.
– Я хочу уйти из дома. Уйти из дома, уйти из дома. Эти слова я повторяла про себя так часто, что однажды все стало всерьез. По-настоящему.
Сколько мне было, когда вы с мамой развелись? Кажется, три с половиной. Мы с младшим братом остались с бабулей и дедулей, а мама ушла. Говорит, надеялась нас забрать. Мы виделись с ней каждый месяц, а когда мне исполнилось девять, ты запретил нам встречаться, сказав, что встретил ее с женщиной неприличного поведения.
Я любила тебя в детстве, хотя и боялась: почему-то у нас считается правильным, если дети боятся отца до дрожи, самым крутым считается, что он даже не ругает, не наказывает, а только бровью вот так поведет – и все.
Но ты не был плохим, да и общались мы редко – ты был на заработках в других городах. Ты запрещал многое, но по-хорошему объяснял, что «нельзя смотреть даже на помаду, косметику». Чаще пугал не ты сам, пугали тобой твои сестры, если я что-то не так сделала, огрызнулась, отказалась пахать по дому, сидела с книжкой, когда звали – сразу грозили «расскажем отцу!».
Куда-то выйти я могла только с тобой, да и то, чтоб люди не задавали вопросов – жива ли я
Когда мне было 12, умер дедуля. Ты приехал на похороны и остался жить с нами, тогда и начался мой ад. Ты установил свои законы в семье, запретил женщинам выходить из дома. Мне позволили закончить восемь классов, а как только исполнилось 17, выдали замуж. Я помню твое отцовское напутствие, ты предупредил, что после трех жалоб мужа на меня, сломаешь мне челюсть и нос.
Мужу моему ты такого не сказал. Он избивал меня так, что я потеряла ребенка… Мог избивать каждый час без причины: просто не так села, не так посмотрела, не улыбнулась. У меня до сих пор часто болит голова, сильно, дико болит. Как-то муж пожаловался тебе, и ты на полтора месяца отослал меня в село, в «ссылку на перевоспитание». Там меня били палкой и допрашивали, задавая какие-то бредовые, дикие вопросы.
Мне было 19, когда я развелась и вернулась домой. Ты принял меня, но сказал: «Отныне ты мой раб. Смерть всем предписывает Аллах, а тебе предпишу ее я».
Рядом со мной не было ни одного человека, который мог бы меня защитить. Твои сестры ненавидели меня: когда говорили со мной, будто плевали в лицо. Бабушка была бессильна против них. Она только плакать могла, но поддерживала, давала денег на книги (я тайком через ее телефон из каталога заказывала), их после школы забирала сестра и приносила мне. Я вела себя тихо, но стала сильнее.
Через год бабуля умерла. Было тяжело. Я получала от тебя, но уже реже, раз в три-пять месяцев. Ты мог ударить за то, что завязала платок сзади и шея осталась незакрытой, если в доме что-то сломалось, если в котельной выбросило воду из трубы. Если не бил меня, то мог сорвать злость на моем коте, пнуть его, сломать ему зуб. Я не знаю, почему мне стыдно писать это…
Как-то ты избил за то, что вышла за ворота. Я отошла только на шаг, только погладить кошку. И в этот момент увидела твою машину, оказывается, ты забыл ключи и возвращался за ними. Забежала домой, заперла ворота на ключ. Ты ломал их, пришлось открыть. Соседи слышали крики сестры – она просила тебя остановиться: «Не убивай ее, дада, пожалуйста». Я не пикнула. Продержалась. В ступоре не чувствовала боли, но позже начали болеть живот и голова.
После смерти бабули деньги неоткуда было брать, я попросила сестру продать мои золотые серьги и купить мне телефон и симку. Был момент, когда я начала тырить деньги, копила, чтоб сбежать, но вы нашли их, а меня избили и закинули в сарай. Была зима, я провела там ночь, замерзла сильно, но выжила и здорова сейчас.
Ты держал меня взаперти. Куда-то выйти я могла только с тобой, да и то, чтоб люди не задавали вопросов – жива ли я. Даже в магазин за продуктами мне было нельзя, ты покупал их сам и только то, что считал нужным. Давай, я, наконец, скажу, когда ты читал очередное сообщение в ватсапе и проникался новой псевдозожной идеей, я смотрела на тебя, как на помешанного. Ты каждый день обнаруживал, что какой-то продукт вреден, сразу верил и исключал его из нашего рациона, чтоб взамен добавить какую-то гадость. Ты решал не только, что мне есть, но и когда есть.
Забитая, затурканная, поломанная твоя рабыня, твоя девочка для битья – сбежала!
Ты ломал, гнул меня семь лет, кулаками и унижением выбивал из меня даже мысли о сопротивлении или возможности какой-то другой жизни. С 19 лет я не видела свой паспорт, ты забрал его у меня после развода, чтобы не сбежала. Сказал, что даже попытка – смерть для меня. В 20 лет положено его обновлять, но когда тебе об этом напомнили, ты ответил: «Он ей не нужен».
Я боялась тебя больше смерти. Боялась так, что возненавидела свой страх. И тогда я стала бесстрашной.
Скажи, что ты почувствовал, когда обнаружил, что я сбежала? Забитая, затурканная, поломанная твоя рабыня, твоя девочка для битья – сбежала! А знаешь, что я сделала, как только отъехала от дома и от тебя достаточно далеко? Пошла в магазин. Пошла в магазин и купила какую-то еду из разряда той, что ты ни за что не потерпел бы дома. И почувствовала себя свободной.
Подготовила Асият Нурланова
DAPTAR 