Дагестанка Элина выросла в Москве и считает, что стать феминисткой гораздо легче, если ты живешь в большом городе. Тем не менее, ей кажется, что дагестанки – часто самые настоящие феминистки, просто открещиваются от этого, потому что слово кажется им опасным и разрушительным.
– Не могу сказать, что мне комфортно называть себя феминисткой, потому что, по сути, мне ни с кем бороться за свои взгляды не приходилось. Родители всегда были на моей стороне – папа считает, что его дети самые умные и им открыты все дороги, а мама просто всегда говорила, что мы должны быть счастливыми и больше ничего не должны. Я точно знаю, что им непросто – даже близкие и любящие родственники считают, что я в свои годы уже должна быть замужем и рожать детей. И так как взывать к моей совести не имеет смысла – я сразу пресекаю непрошеные советы, родителям достается выслушивать, какие они легкомысленные, «вашей дочери уже 25, повлияйте как-нибудь…». При этом, конечно, остальные мои заслуги, такие как степень магистра в области химической физики, в тухуме признаются. Но вот «не замужем, это нехорошо».
Помню, как впервые в споре меня назвали феминисткой, в качестве оскорбления. И спросили еще так язвительно, какой волны я феминистка. Я понятия не имела, пришлось гуглить. Мне было 15, и мой феминизм заключался в романтизации жизни Розы Люксембург, увлечении «умными» романтическими героинями Джейн Остен и в твердом убеждении, что у всех людей, не зависимо от пола и гендера, должны быть равные права. Базовый набор девочки-подростка. Тогда меня удивило, что умные взрослые люди отрицают, например, бисексуальность или небинарность других людей. О гомосексуальности уже не говорю, это там как красная тряпка для быка. «Ты ничего не понимаешь! Так быть не должно! Не все так просто!».
Спасибо маме с папой, что воспитали с идеей, что иногда все так просто.
В Москве, конечно, гораздо проще вырасти феминисткой. Но лето в школьные годы мы проводили в Дагестане, и я постоянно слышала разговоры на тему «мальчик должен то, девочка должна это».
Даже моя любимая тетя – прекрасный врач и кандидат наук – железобетонный сторонник гендерных ролей и гендерного воспитания. Она говорит, что это необходимо прежде всего самим девочкам, что так безопаснее жить. Ну да, безопаснее в мире, который не меняется к лучшему, потому что девочка бесконечно всем что-то должна в любом возрасте. Да и мальчикам эти бесконечные понукания по поводу мужественности вредны.
Помню, как двоюродная сестра вспылила, что у ее, тогда 6-летнего, сына никогда не будет длинных волос. Аргументировав это тем, что какой же мужчина будет проявлять свою индивидуальность таким образом. Лучше пусть на бокс идет, заодно научится сестру защищать. От других мужчин, которых с детства приучали проявлять себя при помощи силы. Если когда-нибудь у меня будет сын, то ему, скорее всего, придется отстаивать свой профеминизм среди мужчин, достоинство которых базируется на длине волос. Очень не хотелось бы этого.
Те детские летние месяцы в Дагестане я помню очень отчетливо. Это было, в общем, беззаботное время. Бегаешь туда-сюда, тебя периодически ловят и приставляют помыть посуду/посмотреть за детьми/поздороваться с очередной неодобрительно косящейся троюродной теткой и отпускают.
Конечно, когда мне указывали на короткие шорты или слишком резкие высказывания, я, как и всякий подросток, закатывала глаза. Но с чего бы мне слушать женщин, которые живут совершенно не так, как хотелось бы мне?
Просто говорить следующему поколению – идите по нашей дороге – намного легче. Я даже как-то сказала своей бабушке и тете: что если ваши принципы воспитывают идеальных женщин, то я предпочитаю шорты.
Но вообще сейчас я сторонницам традиций даже как-то сочувствую – в большинстве они живут не так, как им самим хотелось бы, и многое в своей жизни они не выбирали. А если разобраться, то они во многом феминистки и есть. Тихо разводятся, когда брак не складывается, тихо растят детей без чьей-либо помощи, тихо строят свой бизнес. Знаете таких железных женщин, которые много работают и ничего ни от кого не ждут? В Дагестане таких много. Но от самого слова открещиваются, как от чего-то опасного и разрушительного.
Я встречала феминисток, которые стали ими, потому что это «модно». Встречала тех, у кого феминизм стал реакцией на травму, неблагополучное детство, насилие. Встречала фейковых профеминистов, которые говорили о своей причастности к модному течению как об одолжении человечеству, и настоящих, которые даже не знали этого слова.
Мой феминизм – для меня совершенно естественное состояние, и мне не приходится ежедневно что-то доказывать в этой области. Моя история совсем не похожа на те истории, когда женщина бежит от домашнего насилия с сотней рублей в кармане и ребенком подмышкой. А я просто шучу над своими знакомыми самовлюбленными юношами из интеллигентных питерских/московских семей, когда они делятся своей экспертизой на тему прав квир-людей. Их ужасно возмущают мои слова, что мнение среднестатистического Васи-из-Политеха ровным счетом ничего не значит для транс-общества, и я постоянно слышу в свой адрес, что я коммунистка-либералка-анархистка – нужное подчеркнуть!
И все же я вижу на примере своих знакомых, друзей и однокурсников, как даже простые разговоры об этом помогают людям постепенно менять свою точку зрения – как правило, в более толерантную и либеральную сторону.
Значит, продолжу вступать в эти дискуссии. И прежде всего для себя самой – чтобы не стать всекритикующей бабкой, которая не понимает, что широкую улыбку, резкие мнения и возможность носить, что захочется, надо всецело поддерживать. Иначе ничего не изменится.
Записала Асият Нурланова
DAPTAR 