Даптар продолжает публиковать письма выросших дочек отцам. Обычно мы стараемся давать такую подборку, чтобы письма тяжелые, наполненные бедой и болью, уравновешивались другими, где свет, любовь, тепло. Но в данном случае скупо рассказанную историю ничем и никак уравновесить невозможно…
Петля в букете пышных роз
— …Ты знаешь, есть девочка, которая борется с такими, как ты. Она предложила написать письмо отцу. Я бы так хотела рассказать о тебе как о примерном отце, который дарил мне большие букеты красивых роз на день рождения, но… Зачем ты все испортил? За что ты так со мной поступил? Я ведь была маленькой послушной девочкой.
Мне ведь было всего 11 или 12 лет. Зачем ты заставлял трогать тебя, зачем укладывал спать рядом с собой и клал «туда» мою маленькую детскую руку?
Ты знаешь, как я каждую ночь боялась?! Столько лет прошло, но до сих пор по вискам, будто дятел стучат слова – зачем, зачем, зачем.
…Когда ты покончил с собой, я не плакала. Помню, как мать кричала на меня – «Ная, плачь, кричи, что умер твой отец и плачь!».
А я не плакала. Я ликовала в душе. Когда спустя девять месяцев после твоей смерти я танцевала на своей свадьбе, то радовалась, что тебя нет.
Меня выдавали замуж насильно за нелюбимого, а я танцевала. Всего лишь раз я решилась прийти на твою могилу и не могла ее найти. Ходила часа два туда и сюда, мысленно кричала «найдись!».
Наверное, тебе было стыдно видеть меня, и ты прятался. А когда я нашла могилу, то хотела топтать ногами ее. Хотела выкопать тебя, оживить и потом снова увидеть тебя висящим в петле.
Знаешь, мне больше никто и никогда не дарил на день рождения большой букет красивых роз.
За моей свободой всегда стоял ты
— Я родилась, когда ты служил в армии… И кажется, воспринимал меня скорее как сестренку, чем как дочку.
Мне было лет пять, мы играли в прятки, и я спряталась в любимом месте на крыше. Эта крыша служила мне сценой для пения и чтения стихов, а два тутовых дерева, что росли рядом, меня прикрывали от всего мира.
Ты искал долго, а не найдя меня, не испугался, как испугался бы отец, а обиделся, как ровесник. Крикнул – «Это нечестно!».
Классе в восьмом нас, школьников, повезли на колхозные виноградники, на сбор урожая. А после привезли назад. И вот колхозный автобус выгрузил меня и моих трёх одноклассников в посёлке, где мы тогда жили. На мне были серые брючки, запачканная кофточка бордовая и платочек ситцевый, повязанный галстуком на шее. Мы очень весёлые, грязные и липкие шли по домам, и тут я увидела тебя, папа и твоего старшего двоюродного брата.
Я кинулась обниматься с дядей… и получила в ответ пощечину… Это был гром, от которого не спрятаться. Щека горела, шумело в ушах, а спину жгли взгляды одноклассников. Это же были ребята с соседних улиц, с которыми каждое утро встречаешься по дороге в школу, сидишь в одном классе, и идешь домой после уроков. Они стояли и смотрели, а дядя, будто работая на публику, громко сказал: «Ты на кого похожа! Как чмо, в брюках, как эти пацаны, им можно, тебе нельзя, ты девочка, понимаешь?!».
По чеченским традициям девушке брюки носить нельзя. А еще нельзя пререкаться со старшими, особенно если они делают замечание твоему ребенку. Но ты, папа, нарушил эту традицию и сказал своему старшему брату: «Я свою дочь единственную за десять пацанов не отдам, и за то, как она одета, и за ее поведение отвечу сам».
Моя щека все так же горела, но я больше не была жалкой, во всем виноватой, нехорошей девочкой. Рядом со мной встал ты.
Прошло много лет, я собиралась замуж и очень нервничала. У нас же невеста уходит в другую семью, если жизнь семейная не сложится, родители могут не принять ее назад.
Ты заметил, что я не в себе и спросил: «Чего переживаешь?» Я ответила тоже коротко: «Боюсь потерять какую-то внутреннюю свободу». Ты взял пачку сигарет со стола, будто собрался пойти покурить и задерживаешься буквально на секунду и сказал: «Ты знай одно: тебе всегда есть куда вернуться!».
Сейчас понимаю, что ты мне тогда подарил эту свободу на всю мою оставшуюся жизнь.
Тебя нет уже больше пяти лет, а я осознаю то, что ты дал мне все, хоть и ничего для этого, скажем так, материального не делал. Ты дал мне свободу, и это меня сделало той, какая я есть сейчас! Ты не учил, ты не ругал, ты даже и не указывал! Но ты всегда был готов к разговору, к общению, к беседе… Мы могли с тобой говорить часами.
И это был какой-то наш необитаемый островок, именно здесь включалось самое главное – понимание и какая-то нереальная близость. Я могла даже спорить с тобой, что по чеченской ментальности недопустимо.
Я знаю, ты гордился мной, ты любил меня! Чего мне не хватает сегодня? Мне не хватает свободы. Потому за ней был ты, мой папа, который всегда мог поговорить по душам, просто по-дружески, просто так…
Но ты спрятался от меня навсегда и это нечестно.
DAPTAR 