«Безбашенная русская баба». Борьба Елены за сына в Дагестане

Сибирячка Елена Барзукаева живет в Дагестане уже 25 лет. Приехала после смерти мужа-чеченца. Младший сын Елены Ислам уже три года находится под арестом по обвинению в терроризме и нападении на силовиков. Мать убеждена, что он оговорил себя под пытками. Елена рассказала «Даптару», как добивается правды, кто и почему ей угрожает и откуда брать силы на спасение сына, если ты тяжело больна.

«Жить без тебя не буду»

Елена родилась в селе Кулижниково Красноярского края. Первый ее муж был русским – с ним она познакомилась в поезде, когда ехала из техникума на практику. Три года они переписывались, потом поженились, родился сын Олег. Когда Олегу было 2,5 года, супруги развелись.

«Из-за врачебной ошибки я с детства хромаю, одна нога короче другой. Муж мне сказал: “Ты хорошая жена, но из-за твоих больных ног я больше не могу”. Я села в самолет и полетела к своей родне в Красноярск. Всю дорогу проплакала от обиды, сын ручками вытирал мне слезы», – говорит Елена.

В 1982 году Елена отправилась в Хакасию, в Саяногорск на строительство алюминиевого завода. Устроилась бухгалтером. Там и познакомилась с Рамзаном Барзукаевым.

«Когда узнала, что он чеченец, у меня глаза округлились, – улыбается Елена. – Всегда думала, что чеченцы – это дикие люди с кинжалом в зубах и криками “Асса!”. Но у нас случилась любовь как в индийских фильмах. Он разузнал, какая у меня репутация, порядочная ли я, и предложил пожениться. Только в ЗАГСе выяснилось, что он младше меня на восемь лет. Рамзан был такой красивый, высокий, кучерявый, а тут я – старше его, хромая, да еще и с ребенком. Говорю: “Ты с ума сошел, посмотри, столько вокруг тебя красивых девок молодых, зачем я такая тебе нужна?”. Он сказал: “Мне наплевать на твои ноги и твой возраст, я люблю тебя за душу и жить без тебя не буду”».

В Саяногорске у Елены и Рамзана родилась дочь Милана, а через пять лет, в июле 1993 года – сын Ислам. Отец настаивал на том, чтобы дети были мусульманами, следовали чеченским традициям. С детства он разговаривал с ними по-чеченски, Елена тоже стала понимать язык, хотя сейчас его уже почти забыла.

«Это были самые счастливые семь лет, – признается Елена Барзукаева. – Я поняла, что такое быть замужем – за спиной мужа, за каменной стеной. Он вставал ночью, когда дети плакали, купал их. Каждый год мы прилетали в Грозный, я соблюдала обычаи, носила платок и надевала платья с длинным рукавом. Наши ссоры длились не более пяти минут. Лишь один раз за всю жизнь мы не разговаривали целых 15 минут».

Когда Исламу было пять месяцев, Рамзан погиб – его застрелили во время драки. Елена еще три года прожила в Саяногорске, а в 1997 году уехала в Дербент. В Чечню к родственникам мужа она отправиться не могла, так как в республике шли боевые действия.

Елена с сыном и букетом ромашек, которые он ей подарил, 2018 год

Западня

По словам Барзукаевой, 2012-2014 годы в Дагестане были адскими. Сотрудники созданного при МВД Центра по противодействию экстремизму хватали парней прямо на улице, подкидывали оружие и наркотики, под пытками заставляли признаваться в связях с террористами. За прекращение преследования у родителей требовали выкуп – иногда сумма достигала пяти миллионов рублей, отмечает Елена.

Ислам отказался принимать происходящее и в октябре 2014 года вместе с беременной женой уехал в Турцию к тете по отцовской линии. Вскоре Елена узнала, что сын находится в Сирии. Она считает, что ее сына завербовали в одной из мечетей Дербента, где собирались последователи радикального ислама. За каждого молодого человека вербовщики получали 50 тысяч долларов, утверждает Елена. Живыми из Сирии вернулись единицы.

«Он приехал в якобы независимое мусульманское государство, где можно жить по шариату, свободно носить бороду и молиться, но потом понял, что попал в западню, где он – пушечное мясо. Ему два раза чуть не отрезали голову, когда он отказался воевать. Я постоянно говорила сыну: “Смородинка ты моя черненькая, я скучаю, возвращайся домой”, – рассказывает Елена. – Если бы с Исламом в Сирии что-нибудь случилось, я бы погибла в этой мечети, забрав всех этих ублюдков с собой».

Побег и похищение

Первый раз Ислам пытался бежать из Сирии вместе с еще одной семьей, в которой было пятеро детей. По дороге к границе с Турцией шедшие впереди отец с двумя детьми, подорвались на мине. Все погибли. Ислам был вынужден вернуться.

Вторая попытка побега оказалась удачной – местный таксист нарисовал Исламу на карте безопасную тропинку, по которой местные ходят за продуктами в Турцию. Ислам посадил жену на мотоцикл, привязал шестимесячную дочь к себе ремнем и поехал по минному полю. Затем они бросили мотоцикл и бежали до самой границы с Турцией. 16 сентября 2015 года Ислам с семьей вернулся в Махачкалу. В аэропорту его встретили сотрудники ФСБ.

1 июня 2016 года Ислама осудили на 4 года и 4 месяца по статье об участии в незаконном вооруженном формировании. Из них 2 года испытательного срока и 1 год строгого режима. Барзукаева отмечает, что раньше эта статья была облегченная – сейчас осужденным по ней грозит от 8 до 15 лет лишения свободы. Срок наказания для ее сына закончился 1 июня 2018 года.

По словам Елены, Ислам нигде не мог найти работу, ему везде отказывали, а тех, кто соглашался его трудоустроить, запугивали сотрудники ФСБ. Мать содержала семью сына – платила аренду квартиры, давала деньги на продукты.

Утром 15 июня 2019 года Ислам отправился на машине в Махачкалу, где ему пообещали работу в «Яндекс.Такси».  Ближе к вечеру Елене позвонила незнакомая женщина и сказала, что Ислама вместе с ее сыном и еще одним парнем похитили. 

«Ислама и двух парней – Гасана и Мирзали – обвинили в незаконном хранении оружия. Я уверена, что его им подкинули при задержании. Всех троих увезли на заброшенную птицефабрику в 20 километрах от Дербента в сторону Баку, где находилась “пыточная база”. Исламу перебили позвоночник в двух местах, оба колена, пытали током, у него были множественные следы от проводов, лопнула барабанная перепонка. Ему вставали сапогами на спину, в берцах прыгали по пяткам, чтобы сломать кости. Все трое оговорили себя только после того, как им стали угрожать изнасилованием», – рассказывает Елена.

В итоге, по словам Елены, Исламу добавили статьи о незаконном хранении огнестрельного оружия, создании террористического сообщества и посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительного органа – якобы при задержании он избил 10 полицейских.

Сейчас Ислам Барзукаев находится под стражей в СИЗО-1 в Ростове-на-Дону – там же по обвинению в терроризме сидит журналист дагестанской газеты «Черновик» Абдулмумин Гаджиев.

«Моя репутация не промокнет в Каспийском море»

24 июня 2019 года Елена объявила голодовку и 10 суток провела на грязном асфальте у городского отдела полиции Дербента. Оттуда ее увезли на скорой помощи с высоким давлением. 30 сентября 2020 года она снова устроила голодовку. Елена требовала справедливого расследования дела ее сына.

Кроме того, женщина неоднократно устраивала пикеты и акции протеста и не только защищая своего сына, но и поддерживая других матерей, которые оказались в такой же беде, как и она.

По словам Елены, начав бороться за сына, она сама стала мишенью. Ее травили, ее преследовали. Дважды по дороге Махачкалу неизвестные подрезали ее автомобиль, прижимая к обрыву. А машина с тонированными стеклами каждое утро поджидала Барзукаеву возле дома и до вечера следовала за ней по всем маршрутам.

Елене звонили с незнакомых номеров и называли ее «русской проституткой, шлюхой, которой будет плохо, если она не успокоится». А одной из матерей, сына которого также обвинили в терроризме, родственник посоветовал не встречаться и не общаться с Еленой, так как «в любой момент ее могут взорвать». Сейчас преследования прекратились, поскольку, как говорит Елена, она убедила всех в том, что «ее репутация не промокнет даже в Каспийском море».

Но в августе 2021 года у нее диагностировали онкозаболевание в четвертой стадии. На последние пикеты она выходила уже в косынке, так как после курса химиотерапии у нее стали выпадать волосы. Елена Барзукаева просит других матерей, чьих сыновей или мужей убили силовики, арестовали или осудили по сфабрикованным делам, входить на пикеты. Но большинство женщин отказываются из-за страха за свои семьи.

«Ловлю кайф от того, что их долблю»

Елена живет со своими детьми. Каждое утро невестка готовит ей завтрак, после чего она уезжает на работу – женщина вышла на пенсию, но продолжает работать бухгалтером.

«Я привыкла и умею зарабатывать деньги, поэтому не занимаюсь домашними делами, не мою посуду, не стираю белье, не хожу на базар, – говорит она. – Стараюсь максимально загрузить себя работой, чтобы отвлечься от горьких мыслей. Сплю с включенным телевизором, потому что если проснусь ночью в тишине, то начну опять думать, как там мой сын, и не смогу уже уснуть».

В 58 лет Елена Барзукаева села за руль автомобиля. Она любит ездить на большой скорости под шансон или просто сидеть в машине, когда идет дождь, и слушать русские народные песни.

«Я ловлю кайф от того, что долблю их [полицейских, следователей сотрудников ФСБ], – признается Елена с улыбкой. – Заряжаюсь от того, что устроила борьбу с их беспросветной тупостью. У нас в Сибири 90-летняя бабка держит слово, но здесь [в Дагестане] сплошная болтовня и преклонение перед начальством. Мне скоро будет 67 лет, но душа у меня 25-летняя. Я безбашенная русская баба и никакая сила меня не остановит. Я не собираюсь носить траур по сыну, пусть это делают они – те, кто поломал Исламу жизнь».

Лидия Тимофеева