Могу и делаю!

 

Дарья Шомахова из Кабардино-Балкарии – главный редактор детского журнала «Солнышко», соавтор и соредактор журнала «Буква», поэт, писатель. Нет, она совсем не Мальвина. Хоть и с голубыми волосами. А ещё с татуировками по всему телу, где есть место и Мэрилину Мэнсону, и кавказским горам.

Я росла в атмосфере любви и свободы

— Ты всегда была такой «не формат»? Не страшно было?

— В 90-е и даже в начале нулевых могли за цветные волосы выбить зубы, это да. Ну, было, было такое у нас в городе, из песни слов не выкинешь. Но я поступала в вуз уже в 2000-х, тогда поспокойнее стало. Я носила ярко-красный ёжик, а ведь «нормальные девочки» у нас тогда поголовно отращивали длинные волосы, одна я такая вот. Ну, мне было норм, я же выросла в Вольном Ауле, школу заканчивала на «базар-вокзале», так что закалку я прошла серьёзную давно уже. 

— А что было?

— Ну, могла и мальчиков побить при необходимости. Теннисной ракеткой. Дело житейское: идёшь такая с тренировки, навстречу «пацаны с раёна», вопросы у них к тебе всякие. Ну, я, как Завулон достаёт меч из хребта, достаю теннисную ракетку из-за спины, и… В общем, к университету решила я постричься-покраситься.

— Это в знак протеста или просто так?

— Да просто потому что могу. Мама у меня швея, это она меня постригла: «И в моем деле, и тут – главное ровно отрезать». А бабушка мне вручила самую ядреную краску для волос. А чего мелочиться? Так что, это всё не было бунтом, я не чувствовала, что меня кто-то прессует и я что-то там хочу прокричать в мир. Могу и делаю.

fgLLn6Wga5s_mr1553529860965

— То есть, это следствие такой внутренней свободы?

— Да. Период страшных 90-х, когда били всех и за всё, уже прошёл, и, хотя я одна была такая «белая ворона» на факультете с красными волосами и ногтями, покрытыми чёрным лаком, никто меня не доставал. Однокурсницы, конечно, немного шипели, когда я близко подходила: вдруг этот дебилизм воздушно-капельным путём передаётся. Но в целом угрозы я ниоткуда не ощущала, а их реакции меня меньше всего беспокоили. Я сколько себя помню увлекалась рок-музыкой, аниме, там был мой мир. Нет, конечно я не была «за бортом» общества: у меня были парочка подруг, с мальчишками дружила нашими. 

— Короче говоря, никаких проблем тебе эта «неформатность» не доставляла?

— Скажу больше: сплошные плюсы! Потому что, чем ярче ты выглядишь – тем как раз меньше тебя замечают. Ну, к примеру, на том же экзамене: ты сидишь такая вся как с рок-концерта, и вот кто в своём уме будет списывать, когда ты такой заметный? Сиди делай, что хочешь уже прямо под носом. А вообще, такая «боевая раскраска» здорово помогает скрыть тебя настоящего. Это очень удобно: на правах шута ты становишься неуязвим. 

— Такая самозащита, да?

— На меня никто и не нападает, чего мне защищаться-то. Просто камуфляж для большей эффективности. Я всю жизнь читала, слушала и делала то, что сама считала нужным с самого детства. Состояние угнетённости или страха мне просто неведомо. Я росла с мамой и бабушкой в атмосфере любви и свободы, у меня был мой любимый тренер по теннису, которого я за глаза называла «мой двоюродный папа», мы его обожали. Он нам давал послушать редкие записи рок-концертов, заставлял много читать, возил нас в горы, у него была куча веселых затей, и, кстати, именно он научил меня быть шутом и не стесняться этого. Он всегда говорил: «Молодость когда-нибудь закончится, а вы будете именно эти шалости вспоминать потом с удовольствием». 

IMG-20191215-WA0010_mr1576423608255

Не интересуют регалии, возраст. мне нужен качественный «продукт

— Я начинала работать на телеканале НОТР у Владимира Ворокова, была его референтом. И два годы работы с ним меня закалили здорово, потому что характер у него был непростой, работы было много. И однажды я поняла, что с этим опытом я смогу справиться уже с чем угодно. Потом поработала на новостной ленте, дальше – на госслужбе. В общем, я была «подкована» уже по всем статьям. 

— Погоди, ну вот как на госслужбе тебе удавалось втиснуться в эти рамки с твоим свободолюбием? Тяжело было?

— Да, что скрывать. Все эти рубашечки, дресс-код… Но и тогда я могла «воспользоваться ситуацией» и, например, когда отключали отопление – явиться в одеяниях всех цветов радуги. В ответ на недоумение министра по поводу моего внешнего вида пожать плечами: «Так холодно же, пришлось». Что на это скажешь, кроме «а… ну ладно…». 

— …и тут внезапно вышло «Солнышко». Детский журнал. Как вдруг?

— Я к этому времени уже и в Краснодаре поработала, и вернулась, и в какой-то момент мне сказали: «Знаешь, главред «Солнышка» уходит на пенсию, может, попробуешь поработать у нас?». Я, конечно, такая: «Эээ… «Солнышко»? Детский журнал? Я?!». Но на тот момент я сидела на «декретном месте», и рано или поздно эта сотрудницы бы вышла из декрета, так что я решила попробовать. «В конце концов, это ведь тоже печатное слово», – убеждала я себя. Да и перспектива отойти от пресс-службы, новостей и прочей суеты показалась заманчивой. А главное – так открывалась возможность возобновить занятия литературным творчеством, потому что пока ты сидишь на новостной ленте, времени и сил не остаётся вообще ни на что больше. Хотя и здесь, конечно, времени особо нет, ведь это постоянным потоком льющиеся материалы, которые надо отфильтровать, вычитать, собрать номер и т.д. Но стихи пописывать я успеваю, а вот на любимую прозу пока не остаётся времени.

btf

— Ну, вообще ты не чувствуешь конфликта «идей», что ли: детский солнечный журнал и твоя тяга к «очаровательной тьме»?

— Так я ж волшебная на всю голову, всё прекрасно сочетается! Но лицо журнала, конечно, поменялось. У нас исчезающе мало детских авторов в республике, да и вообще на Кавказе. Я много лет работаю с московским фондом социально-экономических программ, у них там есть тусовка детских писателей. Я туда обратилась с кличем, привлекла несколько писателей. Кто-то, конечно, на меня плюётся ядом, мол, не поддерживает наших местных авторов, такая-сякая. Или себя самого считает гением, единственно достойным печататься в нашем журнале. Но я делаю то, что считаю нужным.

Периодически, конечно, мы печатаем наших местных классиков, но невозможно из года в год перепечатывать одно и то же. Нужно двигаться вперед. А если у кого-то из наших вдруг «откроется чакра» писать детские сказки, и они окажутся хороши – почему нет? Давайте! Меня не интересуют регалии, возраст, мне нужен качественный продукт. Из-за этого конечно бывают конфликты, но я стараюсь быть вежливой девочкой. Хоть это и трудно. Я могу очень вежливо минут 40 троллить чувака, который закошмарил перед этим уже все издательства своими «гениальными творениями», так что он на грани сердечного приступа уже сам бросит трубку и забудет этот номер впредь. В общем, у меня индивидуальный подход к каждому.

DSC_3408_mr1541337944948

Мы называли себя «поэтами туалетной бумаги»

— Давайте о вашем литературном труде, Дарья Сергеевна. Итак, когда и почему возникла мысль: «А вдруг я писатель?»?

— Как всякого, наверное, библиофила меня однажды посетила мысль: «А ведь книгу кто-то написал, какой-то человек. Ну, значит, мне тоже так надо!» Так что, здесь я была самым что ни на есть нормальным человеком и, как положено в школьные годы, писала плохие стихи. У нас была своя тусовка: мы исписывали тетрадки, обменивались, сравнивали наши творения и вполне самокритично называли себя «поэтами туалетной бумаги». Потом был филфак, а филфак тебя окончательно лишает всяческих иллюзий на свой счёт. Хотя я написала как-то раз одно стихотворение, которое решилась показать нашему преподавателю. Она там придралась в нескольких местах к чему-то, но «в целом неплохо», и тогда я решила: «Лучшего я уже в поэзии не создам». Так я и занялась прозой.

Если уж откровенно, в душе я всё-таки прозаик, мои стихи – это же верлибры. «Проза в столбик», как некоторые говорят пренебрежительно. Но, конечно, пока это всё было несерьёзно, и только, когда я уже начала работать на ТВ, занялась писательством всерьез. Мы ходили на литературные тусовки на родную кафедру тогда, и там мне моя преподаватель по литературе сказала: «Дашенька, тебе нужно отправить на Филатовские совещания свои произведения». Я кивала головой, думала-прикидывала, но в итоге они меня пинками таки затолкали «в последний вагон», и я отправила заявку туда. Так в 2010 году я поехала в Домбай на совещание молодых писателей Северного Кавказа. 

— То есть, там вы уже прямо как настоящие писатели сразу участвовали?

— Ну, как сказать. Там приходит серьёзный дядя из толстого литературного журнала, смотрит поверх очков и говорит: «Чувак, ты пишешь какое-то… не очень хорошо, в общем, ты пишешь!».

— И тебе так говорили?

— Нет, мне не говорили. Но бывало всякое. Например, был там такой Денис Бугулов, он занимался диагностированием психиатрических заболеваний на основе присланных текстов. Мы, конечно, со страху открывали много-много кирпичных заводиков, когда он начинал говорить. Но меня он отвел в сторонку и сказал: «У тебя есть талант. Продолжай». И я окрыленная целый год строчила, пока меня вдруг не отфильтровали, и я пролетела с Северокавказским совещанием, что стало для меня большой драмой. Я вся в печали поехала на море. Нет, не топиться, но грустить от всей души, и тут мне звонит друг: «Даша, подбери сопли, тебя вызвали в ‘Липки’». А это «высшая тусовка» в этой филатовской среде: там и Россия, и СНГ, и дальнее зарубежье, в общем, «эгегегей!» И, конечно, я помчалась туда.

DSC_1144_mr1568261771956

— Что ты чувствовала?

— Ну, приехала я, значит, погружаться в «цвет литературы». Думала, сейчас тут будут салоны, монокли, изысканные речи. А тут вполне себе «пейсатели». Столовка. Недосыпы. Я чуть было не разочаровалась в писательстве, поскольку была ещё юна и неопытна, потом-то до меня уже дошло, что это как раз самая что ни на есть норма для писателей: быть обычными людьми. И тогда так совпало, что я вынуждена была сделать паузу как прозаик, и к 2014 я уже выступала как поэт. Одно время подписывала стихи псевдонимом «Элоиза Серебрякова», потом «Э.С.», теперь бросила. Наверное, я из этой поэтической тусовки никогда не выведусь, вон, даже книжку поэтическую написала и издала.

— А на роман, например, замахнуться планируешь? 

— У меня в работе висит триста миллионов лет фэнтезийная повесть, может быть когда-нибудь я допишу её. Ещё мы с подругой одной начали писать фэнтезийно-ироническое повествование.

5wSWYxG3YaY

У нас был Мордор в районе ЗАГСа

— Кстати, о фэнтези. У вас такие-то затеи интересные, квесты городские. Это что вообще?

— Это от безысходности. Ну, просто если ты хочешь, чтобы была какая-то интересная движуха, а её нет, то можно выть на Луну, а можно что-то организовать самим. Костяк нашей команды – это я и две мои подруги: Марина Мазуренко и Джамиля Хаджиева. Марина у нас корреспондент «Кабардино-Балкарской Правды», поэт, а Джама художник и программист.

— Тоже из прессы?

— Нет, она нормальная. Так вот, первый квест я затеяла ещё в 2015 году, когда была на госслужбе. Это был Год литературы, нужно было провести «Библионочь» и хотелось устроить что-то на уровне. Чтобы привлечь внимание людей мы до этого проводили раз в две недели литературные квесты по городу.

Потом в 2017 проводили квесты по Максу Фраю. Это было очень смешно: волонтеров, стоящих по точкам было больше, чем самих участников: а участников было трое, так что все три призовых места поделили без проблем. Тогда мы подумали, что надо организовать что-нибудь не только по теме того, что любим мы, но и учесть, что любят другие люди. Например, по «Гарри Поттеру» можно было бы. Придумали этот квест, до ночи сидели, прописывали локации, маршруты, принципы, как это всё будет работать. А когда мы поняли, что на этот квест набилась куча желающих, то срочно решали, как теперь оптимизировать всё, и тэ дэ. Первый Гарри Поттер прошёл совершенно сказочно. 

— А кто приходит, какая аудитория?

— Кто увидел в соцсетях – те и могут прийти. Кто угодно! От 16 до тех пор, пока способны передвигаться. Вот в прошлогоднем февральском квесте по Гарри Поттеру у нас было две победительницы, им обеим было за 40. Они вместе со всеми бегали по городу с термосом и бутерами. Заявок было очень много, поэтому мы проводили ещё и отборочный конкурс.

Потом мы проводили квест по «Властелину колец». Хотя тогда стояла адская жара, это не помешало. У нас был Мордор в районе ЗАГСа, например, а на мосту через речку я, поскольку была Гендальфом, самолично кричала «Ты не пройдёшь!». В общем, весело было. И в прошлом году в феврале мы делали квест, снова по «Гарри Поттеру», потому люди прямо умоляли. Всё проводится бесплатно, кстати. У нас вообще такой принцип: в тот момент, когда мы начнем брать за это деньги – это будут уже какие-то другие люди.

IMG-20191215-WA0005_mr1576415926126

— Но вы же работаете над этим «себе в убыток», зачем?

— Чтобы не было скучно. Все мы тут ходим, стонем, что молодёжи занять себя нечем, ничего не происходит. А вообще всё это произросло из наших литературных тусовок в Обществе книголюбов, где собирались все книгочеи и писатели молодые местные. Мы там периодически ныли, что нечем заняться в городе, хорошо можем тут посидеть пообщаться, но хотелось бы ещё и «движухи». И так эти квесты придумали. Когда я считаю, что мне не хватает какой-то площадки, чтобы потусоваться – я эту площадку делаю, а не страдаю. Когда мне хочется где-то публиковаться, а площадки для этого мне не нравятся – создаём журнал «Буква». Нам стало грустно, хочется квестов? Ну, давайте мы их проведем. Вот так всё работает. 

— Что-то в ближайшее время планируете?

— Да, правда, это будет немного иной формат. Всё же, у нас у всех есть ещё семьи, работа, на всё это нужно время и силы. А так, как всегда: сидим с девочками и такие «грустно…» – «да…» – «ну, давайте что-нибудь придумаем» – «ура!!!». 

— У вас преемники или что-то типа того есть?

— Преемники или нет – не знаю, людям нравится, и есть тут несколько девчонок, которые в квестах выигрывали, постоянные участницы. Вот они теперь перетекли в «подспорье» для наших мероприятий. Обычно мы на своём горбу втроём тащим всё равно. Что будет сейчас – мы пока не определились, но люди просят, хоть что-нибудь.

m03acKHqO-k_mr1562093383511

Предпочитаю снимать природу, она молчит

— Так, а про журнал «Буква». Тоже ведь ваше детище «своими руками»?

— Когда я работала на РИА КБР, там был замдиректора Хамзет Бербеков, он по образованию филолог и сам периодически пописывает прозу. Мы как-то разговорились, где бы можно было печататься таким, как мы. «Литературная Кабардино-Балкария» был журнал для солидных уже писателей, и мы для него были слишком молоды. А там, где можно бы печататься, – нам не нравилось. Ну, и «а чего б свой журнал тогда не замутить?» – «я давно уже об этом думаю!». Так и появилась «Буква» – журнал для молодёжи. Это электронный журнал, мы не стали ввязываться во всю эту бумажную тему по объективным причинам. Сначала мы задумывали это как площадку для молодых авторов СКФО, но после поездки в «Липки» знакомая моя тоже попросилась опубликоваться в «Букве», а там вереницей пошёл народ отовсюду. Единственным условием было – хорошо писать на русском языке, а география была – весь мир. Сейчас журнал немного дремлет, потому что абы чем мне его наполнять не хочется, а то, что нынче присылают, мне пока не кажется достаточно интересным. Но кое-что есть в планах. 

— Ты всё одна там делаешь?

— «Вся литература» – это на мне, а Хамзет занимается самим сайтом, дизайном и т.д.

— И снова на добровольных началах, безвозмездно?

— Ну, вот такая я, что поделать.

— Так, а ты же ещё и фотограф. Горы, путешествия, ночное небо и всё это – в глянец.

— Ну, в горы я езжу всё-таки не по работе, а потому что люблю их. Хотя планирую летом участвовать в фестивале «Звёздные фотографии». В глянец я больше пишу, но да, иногда иллюстрирую свои материалы.

— Это хобби?

— Можно сказать и так, хотя оно и приносит какую-то денежку. Вообще, у меня дед был фотографом, и мне всегда хотелось снимать. Сначала у меня была обычная мыльница, я фоткала горы, и ничего особенного, конечно, эти фотографии из себя не представляли. Но я продолжала и продолжала, сменяя одну аппаратуру на другую, училась методом научного тыка. А однажды мы поехали с ночевкой на Джылы-Су, и знакомая девчонка предложила научить снимать звёздное небо. Я отпиралась, конечно, потому что не могла эту науку постичь. А тут она наглядно показала, где какие настройки надо покрутить и у меня будто пелена с глаз спала. Так я полюбила асторофотографию. Ну, её невозможно не полюбить, особенно когда у тебя плохое зрение, и тут ты видишь эти звёзды. Магия! 

— Ты снимаешь только природу?

— Я предпочитаю снимать природу, потому что она молчит, но лучше у меня выходят портреты людей. Пейзажное фото во многом дитя случая: погода, свет. Нужно суметь поймать что-то такое, чего до тебя не наснимали и так ещё 500 человек.

IMG_20190425_125427

Даша «становится серьезнее»

— Как со всем этим тебя вдруг понесло в семейную жизнь?

— Ох, не знаю, разум, видимо, помутился! Я сама от себя не ожидала. 2012 год: я еду в Махачкалу на совещание молодых писателей в каком-то тарантасе 8 часов. Наконец, нас уставших и злых вытряхивают на автовокзале. И тут идет навстречу какой-то дрыщ. Кто бы мне сказал, что я выйду за него замуж – засмеяла бы. Однако мы с ним познакомились, подружились, потом вместе начали ездить по всем писательским тусовкам. А первого апреля я решила пошутить: скидываю его фотку подружке и говорю: «Я за него замуж выхожу». Смеялись, смеялись, а через год мы уже были расписаны. Дошутилась. 

— И не было потом такого «всё, ты семейная женщина, отныне надо менять то, это…»?

— Ну, конечно, было… «Даша, надо стать серьёзнее» и тд. Но я ещё пару лет не хотела быть серьёзнее, а потом вдруг часики как затикали, и я решила родить ребёнка, хотя до этого была радикальная чайлдфри. Потом смотрела на сына и удивлялась: «Это я сделала?!». Но я не сидела никогда «в декрете»: через месяц я уже ехала к археологам на раскопки готовить материал, ну, и всё в таком духе. Заодно от послеродовой депрессии здорово помогло.

— А ты какая мама? И как видишь ваши взаимоотношения с сыном в будущем?

— Мне кажется, я буду из тех мамаш, про которых говорят: «Только пусть твоя мама в школу не приходит».

— Скандалила бы, что ли?

— Ага. Ну, я не скандальная, просто какие-то вещи… Ну, к примеру, моя мама приходила в школу один раз. Причина: училка мне заявила, что мне надо было не в старшие классы идти, а замуж. Видимо, из-за моей дружбы с мальчиками. А мне, на минутку, 15 лет. «Замуж». Я хлопнула дверью и ушла домой. Мама – суровая терская кабардинка – пошла разбираться. Я не знаю, что там было, но когда после их разговора начался урок, училка сидела за своим столом, обмахивалась тетрадкой и говорила: «Не трогайте меня, мне нехорошо». Вообще, я считаю так: даже если ребенок неправ, среди чужих его надо поддержать. А дома уже наедине разбираться.

— Я не могу не поговорить про твои татуировки. Есть ли там какая-то загадочная история про них?

— Когда-то давно я пообещала сама себе, что к 30 годам у меня обязательно будет татуировка. И вот мне уже 30, часики опять тикают, а я до сих пор сижу. А у меня есть приятельница, с которой мы познакомились в горах, у неё на запястье силуэты гор, очень изящная татуировка. И вот я начала выяснять у неё, кто сделал, где этот мастер. Это оказалась её подруга. Я сразу отправилась к ней: «Хочу такое же, но чтобы был рельеф моей любимой вершины». Назначили дату встречи, и оказалось, что она совпала с «днем рождения шкафа» (организовывали мы тут установку шкафа для буккроссинга в парке: наше Общество книголюбов и общественная организация «Республика – общее дело»). Так вот, в тот же день у меня появилась моя первая татуировка. Символично. 

— В семье как отреагировали? 

— Муж в тот день пришёл с ожогом руки заклеенный, я пришла с тату заклеенной, идиллия! Бабушка посмотрела на мою руку: «что это?» — «вот» — «дура». Мама её утешила: «Ну, если бы она сделала татуировку 10 лет назад, там был бы череп, а сейчас такие милые горы, давай порадуемся?» Порадовала семью, в общем. А месяца через три я поняла, что как-то несимметрично, раздражает. И гор любимых много. Надо ещё! Так что на одной руке горы Тихтенген и Солнце, а на другой – гора Уллу-Тау и Луна. Порядочек. Дома с меня взяли обещание, что я ничего не буду делать на шее и на лице, видимо поняв, что этим дело не ограничится. Так что следом я сделала ещё два горных хребта. Один с дарами Смерти, второй с НЛО, потому что как без этого. Вообще, у меня бабушка альпинистка, наверное, это генетически передалось: нет гор перед глазами – я и жить тогда не смогу. Ну, и вот. А потом, ну как же ноги? Надо. И чтобы симметрично! И грудь забить, конечно, надо. Сначала хотела дракона (я же в год дракона родилась!), но поняла, что европейские драконы меня не прут, а азиатские – не хочу, как якудза какая ходить. В итоге всё вылилось в большое сердце. С глазом. И с крыльями. В центре – это не про радикальный феминизм, это знак Меркурия. Ну, места, как видишь, много, ещё будем бить. Пока на мне 8 татуировок.

nrqm2lfkRmg

Я не хочу, чтоб кто-то решал мои проблемы

— Люди летом вздрагивают при виде всей этой красоты?

— Мои желтые колготки их «вздрагивают», похоже, сильнее, всё-таки. Бывало и такое, что некоторые мамы закрывали своим детям глаза, когда мы ехали в одной маршрутке. Чтобы не заразились, видимо. 

— А вообще приходилось тебе как-то поддаваться и компромиссничать?

— Ну, например, когда я пошла на встречу с первоклашками в школу… Ну, не смейся, меня позвали классный час провести. Я надела длинную рубашку, которая ещё и наглухо застёгивается, и не надела любимую брошку с Оззи Осборном, откусывающим летучей мыши голову. Вместо неё прикрепила милую брошечку с нашей поэтессой Инной Кашежевой и пошла. Но учительнице хватило и моих синих волос. Тем не менее, всё прошло мило, дети были в восторге. Но вообще, если я вижу, что человек сделал над собой усилие и хотя бы попытался подобрать формулировку, чтобы своё мнение выразить, то я отвечаю взаимностью и тоже проявляю старание, чтобы донести свою точку зрения ему в ответ.

Иногда жалуюсь подруге: «когда же они перестанут на меня пялиться?», на что она мне отвечает «когда они перестанут пялиться, ты сделаешь что-нибудь такое, чтобы они опять начали». Так что, я получаю удовольствие от своей эпатажности. Ну, иначе я бы этого и не делала. Я одно время начала было ходить с обычными каштановыми волосами, но мне сделалось как-то грустно и тяжело, и я вернула любимый бирюзовый.

— Не говорили тебе эту дурацкую фразочку «А тебе муж это всё разрешает»? 

— Говорили. Отвечала: «Вы знаете, даже я разрешаю ему бриться, чистить зубы, мыть голову, и вообще: я не разрешаю ему не разрешать мне». А один раз, когда он набил себе тоже тату, ему сказали: «Это что, она тебя подговорила, да?!» Ну, тут же уточнили, что она сама проступила от жизни со мной. Но расстались мы с мужем, потому что пришли к выводу, что формат семейной жизни нам больше не подходит.

— Ты бы назвала себя феминисткой? Или ещё каким борцом за что-нибудь.

— Мне не близка идея «все мужчины мрази», а так – да, наверное, я феминистка. Я за равенство. Я и выросла в семье без папы, привыкла всё делать сама, включая «прибить полочку, починить кран». Так что на бытовом уровне я с мужчинами равна, а то и покруче них. Профессионально – тоже. Гормоны? Так они у всех есть, сколько бывает мужчин-истеричек. Если кто-то в моём окружении что-то сексистское ляпнет – я буду разбираться. Но «в интернете кто-то неправ» – такое меня не цепляет. И даже когда мне один тип заявил «у тебя неженственные стихи» – я просто ржала как лошадь, хотя моя подруга, которая это услышала, готова была зарубить его на месте. А мне смешно, просто смешно. 

— Часто приходится слышать «не забывай, что ты девочка!»?

— Довольно часто. Это что-то вроде «заткнись и дай мужикам решить твою проблему». А я не привыкла, что кто-то решает мои проблемы. Я классический контрол-фрик. Свои дела я предпочитаю делать сама. Но как-то мы с другом выезжали по работе, и вот там я три дня «была девочкой»: он носил мне сумку, а я решала только «на три или на четыре дня покупать проездной», больше ни о чем не заботилась. Первые 15 минут было даже прикольно. Потом надоело. Не нужно мне это.

— Уехать не хочется?

— Мне и тут хорошо живется. Тем более, из всех кавказских республик больше всего нефорья обитает именно в Кабардино-Балкарии, как выяснилось. Я у себя дома. Да и куда я от своих гор поеду? Я бы не смогла жить где-то в другом месте.

Алёна Докшокова